Бостонская ведьма - Андреа Каталано

class="p1">И в самом деле, в последующие дни ему не раз и не два выпадала возможность продемонстрировать Молли свою любовь – и на словах, и на деле. Мэгги оказалась права, сравнивая ее с чипсайдскими проститутками: Молли охотно дарила свою ласку и обоим Джонсам, да и всем, кто входил в их дом, – если, конечно, находила посетителя достойным. Так что кошка очень скоро начала привлекать всеобщее внимание, как какой-нибудь бродячий менестрель. Окрестные дети ее обожали, да и она сама, в отличие от многих кошек, отвечала им теплотой и позволяла гладить густую шелковую шерстку. Молли терлась о ноги и юбки самых любимых клиентов Мэгги, такая она была умница! Но хоть ее и знали как самую большую, красивую и дружелюбную кошку, находились и те, кому она приходилась не по нраву.

– А ну, кыш! – как-то раз рявкнула на Молли достопочтенная миссис Пирс, едва кошка успела сделать хотя бы шаг в ее сторону.

И это был не самый умный поступок, потому что Молли не терпела подобного обращения. Прищурив зеленые глаза, кошка уставилась на миссис Пирс и низко, злобно заурчала.

– Эта тварь что, еще и рычит на меня? – спросила миссис Пирс, возмущенно округлив глаза.

– Именно это она и делает, достопочтенная миссис Пирс, – охотно откликнулась Мэгги, смешивая в ступке мазь от ишиаса.

Комнату наполнял резкий травяной запах толченых листьев чабера. Томас как раз зашел, чтобы перекусить кусочком кукурузного хлебца, пока до ужина еще далеко. Дверь в основную комнату была открытой, так что он невольно стал свидетелем этой сцены.

– Эта зверюга слишком злая, ее бы в мешок с камнем, да с причала в воду! – заявила миссис Пирс.

– И вы еще удивляетесь, почему кошка на вас рычит, когда у вас в голове подобные мысли? – горько усмехнулась Мэгги.

– Хотите сказать, что это безбожное существо читает мои мысли? Что за чушь!

– Кошки гораздо умнее, чем вы думаете, – ответила Мэгги и взяла шепотку пшеничной муки из мешочка, добавляя ее в ступку.

– Придержите свой язык, миссис Джонс, а то я начну думать, что вас за него дьявол дергает! Я немедленно ухожу отсюда!

– Никуда вы отсюда не уйдете, – возразила Мэгги, не отвлекаясь от ступки ни на мгновение. – Потому что никто не сделает вам такую мазь от ишиаса, как я, и вы сами это прекрасно знаете.

Ох, Мэгги, ну зачем же лишний раз тыкать палкой в разъяренного медведя?

Жена Томаса всегда отличалась прямотой, но с тех пор, как Бесс покинула этот мир, вместе с ней ушли и вся кротость Мэгги, и вся ее ласковость.

– Это верно, – согласно проворчала миссис Пирс, – ваши припарки – мое единственное спасение от боли. Ваши познания в травах и в самом деле обширны. Порой, боюсь, даже слишком обширны.

По спине Томаса пополз знакомый холодок. Миссис Пирс намекала, что способности Мэгги не ограничиваются одними лишь припарками из трав. Что у нее имеются и те способности, которых в этой части света принято бояться.

– Ну вот, – Мэгги размазала получившуюся смесь, напоминавшую глину, по кусочку льняной ткани и аккуратно сложила в некое подобие мешочка. – На такой филей, как у вас, в самый раз будет, а?

Томас тихо и раздраженно выдохнул, но тут же улыбнулся. Все-таки его нареченная умела разить словом так метко, что довела это искусство едва ли не до совершенства.

Достопочтенная миссис Пирс швырнула на стол монету:

– Просто отдайте ее мне, чтобы я вас больше не видела, миссис Джонс!

– Мы еще увидимся, когда ваша боль в бедре вернется, – заявила Мэгги, когда женщина уже открыла входную дверь.

– Вы что же, проклинаете меня?

Вот здесь Томас уже не смог сдержаться. Он торопливо шагнул в комнату – как раз в тот момент, когда Мэгги закричала:

– Да никакое это не проклятие, а чистая правда! Боль так и будет возвращаться – когда погода станет более сырой и холодной, когда снова наступит осень, особенно если вы так и будете сидеть и живот отращивать!

– Мэгги! – одернул ее Томас, удивленный такой грубой честностью.

– Достопочтенный мистер Джонс, – миссис Пирс обернулась к нему. – Вам стоит что-то сделать с этими ее дьявольскими речами! – с этими словами посетительница развернулась и вышла, захлопнув за собой дверь.

– Ха! – Мэгги забрала пестик и ступку и направилась на кухню, чтобы как следует их вымыть. – Будто кто-то может мне указывать, как разговаривать… – пробормотала она себе под нос, пристраивая вещи в кадушку и заливая теплой водой из котелка.

– Мэгги! – рявкнул Томас, раздраженный такой бездумной сварой с женщиной, которая, как он ясно видел, готова обвинить его жену в настоящей чертовщине.

– Что? – огрызнулась жена, уперев руки в бока. – Вижу, ты принял слова миссис Пирс всерьез и собрался устроить мне очередную выволочку?

– Видимо, придется, раз ты так старательно меня вынуждаешь! Зачем ты ведешь себя глупо и провоцируешь таких, как миссис Пирс, настолько откровенно? Чего ты рассчитываешь этим добиться? Собираешься сама себя в суде защищать? Готовишься выступать собственным адвокатом?

Мэгги задумчиво наклонила голову набок и воззрилась куда-то вверх, словно обдумывая услышанное.

– А из меня бы, пожалуй, неплохой адвокат вышел…

Томас стукнул кулаком по столу, и она вздрогнула.

– Сейчас не время для шуток, Мэгги! Мы не в Лондоне! Круглоголовые, может, и продолжают сражаться с королем там, в Англии, но здесь, в Массачусетсе, они выиграли свою войну! И тебе стоит научиться сдерживать себя, женщина! – он внимательно взглянул жене в лицо – на ее щеках разлился румянец, глаза округлились, а брови сошлись к переносице. Такое лицо у Мэгги бывало всякий раз, когда она резко осознавала собственную глупость.

– Эти слова выскакивают сами прежде, чем я успеваю их поймать, – прошептала она едва слышно. – Они как костер, перекидывающийся на ближайшие деревья, Томас, я не могу с ними совладать, просто не могу. Прости меня, ты все правильно говоришь… – Мэгги бессильно осела на лавку возле стола. – Ох, Томас, я совершенно не подхожу такому мужчине, как ты… Ты всегда знаешь, что нужно говорить, как нужно поступить… А я вспыхиваю, как дура, как маленький ребенок…

Такое уже не раз случалось: Мэгги неожиданно осознавала, что повела себя неправильно, и в тот же миг драматично и с причитаниями падала вниз со всей высоты своей самоуверенности. Томас нагляделся на это достаточно и каждый раз испытывал укол стыда – будто бы одним мушкетным выстрелом подбивал летящую в небе птицу и она безжизненным комком перьев падала на землю, под ноги охотничьим псам.

Но сегодня он ничуть не испытывал угрызений совести и нисколечко не чувствовал, будто подстрелил кого – скорее, ему казалось, что он