Бостонская ведьма - Андреа Каталано

– Конечно. Что ж, тогда я скажу супруге, что придется подождать.

– Ага, – Томас проводил его к двери. – К тому же порой полезно подумать о том о сем.

– Что вы имеете в виду, сэр?

– Подумайте о чем-нибудь скучном, когда вы… с женой в постели: например, о ежедневной работе, о приливах и отливах, о всяком таком.

– Да, это я пробовал. Если вам это помогает – рад за вас, потому что мне – не очень.

– Со временем начнет помогать, – ответил Томас, давя улыбку, и открыл дверь. – Хорошего вам вечера, Дэниел.

Вернувшись на кухню, Томас со смешком покачал головой и плеснул себе еще стаканчик эля. Очень скоро усталость, накопившаяся за день, дала о себе знать, тогда Томас отправился в спальню и почти сразу уснул, но его принялись терзать кошмары. В них он видел, как они с Мэгги идут по улице, а вокруг – злые лица, гневные крики…

– Ты дала мне лекарство, а оно сработало! – кричал Дэниел. – Ты превратила мою жену в шлюху!

Толпа вокруг становилась все плотнее, и вскоре их с Мэгги растащило в стороны, и, как бы Томас ни пытался, он никак не мог дотянуться до нее.

Он вздрогнул и проснулся, подскочив на кровати. Уже светало, а Мэгги умывала руки и лицо водой из бадьи.

– Томас, дорогой, – обернулась она, – я не хотела тебя напугать.

– Нет, моя нареченная, мне просто приснился жуткий кошмар.

– А, это пустяки, твой разум решил сыграть с тобой скверную шутку.

– Ты что, только вернулась из Виннисиммета?

– Да, достопочтенная миссис Беллингем настояла, чтобы я переночевала у них, и я согласилась с условием, что на рассвете вернусь домой. Сегодня меня ждет много дел.

Томас взлохматил пальцами волосы, пытаясь отогнать сон. Мэгги меж тем стащила с настенного крючка фартук и надела его, затягивая завязки.

– Расскажи мне, как съездила к своему богатому клиенту.

– Отлично съездила, – ответила Мэгги, расчесывая кончики непослушных локонов гребнем. – Городской экипаж Беллингемов доставил меня к парому через реку Мистик, а паромщик повез к северо-востоку отсюда, мимо устья реки, в приток, разделяющий материк с Ноддл-Айлендом. Там он высадил меня на личном причале Беллингема – очень красивой постройке среди высоких зарослей болотного рогоза. Слуга Беллингема встретил меня и отвез верхом в роскошный охотничий домик. Томас, честное слово, это даже и «охотничьим домиком» не назовешь – там целая усадьба!

– Чего же еще ожидать от бывшего губернатора этой колонии?!

– В самом деле. А хозяйка дома – она, как ты, конечно же, знаешь, весьма молода, – оказалась очень приветливой и настояла, чтобы я присоединилась к ним за ужином. И это был очень славный ужин, да еще со стаканчиком неплохого кларета[39]!

– Вот везучая! – воскликнул Томас, и они с женой рассмеялись.

– А потом я спросила, зачем меня вызвали, и губернатор объявил, что страдает от приступа подагры, что немедленно и продемонстрировал, сняв чулок и водрузив ногу прямо на обеденный стол. Его молоденькая жена так и покатилась со смеху, и я просто не смогла не рассмеяться вместе с ней. Губернатора уложили в постель, а я изготовила припарку из сока расторопши и наложила на больной палец ноги. А затем взяла с него слово, что он воздержится от вина и эля в течение ближайших двух дней и будет пить только свежевыжатый лимонный сок. Любезный хозяин пошутил, что его терзает подагра, а не цинга, но я объяснила, что лимонный сок очищает почки и это поможет облегчить боли в его пальце.

– Какая ты у меня умная.

– Да уж, умная!

– И вдобавок еще и скромная.

Мэгги рассмеялась, шутливо шлепнув его по руке.

– А потом они настояли, чтобы я осталась у них в качестве гостьи до конца вечера, и выделили прекрасную комнату на верхнем этаже. Оттуда открывался замечательный вид – на юг, в сторону Ноддл-Айленда, Чарльзтауна и Бостона. Восхитительное зрелище.

– Кажется, ты обзавелась еще одними друзьями, – Томас был так рад снова видеть жену прежней – авантюрной, общительной, веселой…

Мэгги задумчиво потеребила край передника.

– Я, как и большинство местных, в курсе скандала с губернатором и его женитьбой на молоденькой невесте. Они оба не такие, как остальные выходцы из джентри, что живут здесь, в Бостоне. Они куда больше похожи на джентри лондонских, тех, кто наведывался ко мне в аптеку и заглядывал к Клайву, тарологу, обитавшему по соседству. Такие, я бы сказала, джентри старой закалки.

Томас встал с кровати и помочился в туалетный горшок.

– Они действительно скандальная парочка – губернатор и его молодая жена, – если учесть, как до странного спешно они поженились несколько лет назад.

– Да уж. Но они выглядят любящей парой, я бы даже сказала, влюбленной, как юнцы, – никак не могут друг от друга оторваться, хоть на минуточку. Такое влечение вполне объясняет поспешный брак. – Мэгги привстала на цыпочки и чмокнула мужа в щеку.

Других намеков Томасу не потребовалось. Он заключил ее в объятия.

– Я соскучился по тебе.

– А к Бесс ты заглядывал?

Внутри у Томаса все оборвалось.

– Заглядывал или нет?

– Мэгги, прошу тебя, – Томас сжал ее крепче. – Я так соскучился по тебе, – прошептал он куда-то в густые локоны и крепко зажмурился, не желая, чтобы этот миг заканчивался.

– Мм, – протянула она и, развернувшись к нему спиной, прижалась ягодицами к охваченному жаром паху. А затем оглянулась через плечо – тем самым кокетливым взглядом, что так ему нравился. – Ну так и чего ты ждешь?

Никогда еще в жизни Томас не расстегивал собственные штаны и не задирал юбки Мэгги так быстро. И не менее быстро все закончилось, ведь они с женой оба страстно желали этой близости. В отличие от бедолаги Дэниела, Томасу досталась супруга, не нуждающаяся в долгих прелюдиях.

– Хочешь еще? – спросил он, вдыхая запах их общей страсти, и провел пальцами по ее бедрам и ягодицам.

– Еще? – Мэгги рассмеялась. – А ты в состоянии?

– Я вполне в состоянии вкусить тебя еще разок и снова вознести на вершину удовольствия, – негромко проговорил он ей прямо в ухо.

Ответом ему стала новая порция смеха, и этот смех звучал прекраснее любой музыки. Господи боже, как же давно они не были вместе. Томас с радостью изготовился весь день исполнять ее приказы – все, что Мэгги пожелает, чтобы доказать свою любовь и искупить тот грех, о котором он так жалел, грех, что уйдет вместе с ним в могилу. Он был бы рад облизывать ее весь день, не отрываясь даже на то, чтобы глотнуть воздуха, – так он любил ощущать на языке ее вкус, так давно