Бостонская ведьма - Андреа Каталано

что здесь им и в самом деле не место, какую бы прибыль ни приносила работа. По всей видимости, тот образ жизни, какого полагалось придерживаться поселенцам Массачусетса, к ним не лип. Однако Спрингфилд, колония Уильяма Пинчона, с точки зрения Томаса, располагалась слишком далеко от побережья – прямо-таки на самом краю разведанных земель. А в Коннектикуте, как выяснилось, хватало собственных проблем.

– Насколько я слышал, несколько месяцев назад в Хартфорде одну женщину по фамилии Янг повесили за ведьмовство, – сообщил Томас, глядя, как Мэгги дочиста отмывает миски, молча поливая их кипятком. – Сдается мне, в остальных английских поселениях правила ничуть не мягче…

– Бедная госпожа Янг… – Мэгги принялась вытирать миски льняным полотенцем. – Но, конце концов, остается еще Новый Амстердам, – добавила она с толикой надежды.

– Ага, – согласился Томас, так как Новый Амстердам они уже обсуждали, и чем дольше они жили в колонии Залива, тем чаще Томасу вспоминался этот вариант. В самом деле, не лучше ли еще разок начать все с чистого листа, на новой земле, где не так много людей знает английский? Одно время такой шаг казался ему слишком трудозатратным. Но, может, все эти затраты в конце концов окупятся сторицей?..

* * *

Неделю спустя, во время воскресной службы, за кафедрой в роли проповедника впервые появился новый священник, тот самый Лонгфелло. Высокий, худосочный, молодой, бледный, он то и дело прерывался, чтобы прокашляться, и вытирал нос платком. Выглядел Лонгфелло так, будто очередной порыв ветра, налетевшего с гавани, вот-вот унесет его прочь. Сэмюэл не ошибся в своей оценке – молодой священник и впрямь выглядел какой-то промокашкой в сутане проповедника. Несколько раз он запинался и сбивался, и Томас заметил, как некоторые из местных парней, те, что помоложе, сдавленно хихикают в кулак. Да уж, хуже не придумаешь, когда желание посмеяться одолевает тебя на церковной скамье. Томас и сам не смог сдержать улыбки – настолько трогательно это выглядело.

Когда служба наконец-то подошла к концу, преподобный Лонгфелло и его нареченная, бывшая вдова Хэллет, встали на церковном крыльце, чтобы поприветствовать прихожан. Новобрачная выглядела невероятно довольной собой, она стояла, высоко подняв изящный подбородок, задрав хорошенький носик и смотрела на всех с таким видом, будто бы желала сказать: «Полюбуйтесь-ка, куда я нынче забралась!» Томасу от этого зрелища было одновременно и смешно, и противно – если уж дьявол и вправду выбирает себе орудия среди смертных, дабы действовать их руками, то уж вот это существо воистину одно из них.

Мэгги уставилась на жену священника и некоторое время молчала. А потом тихо заметила:

– Она уже брюхатая.

Сэмюэл и Элис посмотрели на миссис Лонгфелло.

– Откуда ты это знаешь? Как по мне, так она ничем не отличается от прочих женщин, – заявил Сэм.

– По мне – тоже, – поддакнула Элис, – но у Мэгги на такие вещи особое чутье, так что я ничуть не сомневаюсь в ее словах.

А та между тем прищурилась, внимательнее вглядываясь в миссис Лонгфелло.

– По ее виду я бы сказала, что он наградил ее этим ребенком еще до того, как они обручились.

У Томаса внутри заворочался ледяной ком, а во рту резко пересохло. И ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы кое-как выдавить:

– Идем, Мэгги, не стоит распускать дурные слухи.

– Да уж, пусть их, этих новобрачных, – согласился Сэмюэл. – Что бы там ни говорил губернатор, а как по мне, так нет ничего дурного в том, чтобы молодые влюбленные, обручившись, разделили ложе до брачной церемонии. Будь это таким страшным грехом, тогда бы нас всех тут заклеймили бы виновными, да, Элис? – он приобнял свою миниатюрную жену и крепко прижал к себе. Та играючи шлепнула его по руке:

– Постыдился бы, муженек! – и захихикала.

– А вот не буду! Нет у меня никакого стыда! Ты вон погляди – живем столько лет вместе, троих здоровенных лбов вырастили, а на брачном ложе у нас по-прежнему уютно и весело!

– Ох, Сэмюэл, ну хватит уже, право слово.

– Пойдем, ненаглядная моя, не будем долго на холоде стоять, – Сэм увлек жену к коновязи, где дожидалась их кобылка. – Хорошего воскресенья вам, Джонсы! – оглянулся он напоследок, приподняв шляпу.

Томас проводил друзей взглядом и оглянулся на жену:

– Идем?

Ему нестерпимо хотелось побыстрее убраться прочь от достопочтенной миссис Лонгфелло, потому что ее присутствие ощущалось как грозовая туча, висящая в опасной близости.

Мэгги помедлила, хмурясь каким-то своим мыслям, а затем перевела взгляд на Томаса так, словно выискивала какую-то редкую траву или гриб в густых зарослях. Она два раза моргнула, и Томасу подумалось: не читает ли она его мысли?

Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, чтобы успокоиться, придумывая, что бы такого сказать.

– Ты же ведь не рассчитываешь на аудиенцию у священника, правда?

– Господи, ни в коем случае, – Мэгги вынырнула из своей задумчивости и отчаянно замотала головой. – Ее присутствие – как чернильное пятно, оставленное каракатицей.

И Томасу снова стало дурно от беспокойства. Не могло ли быть так, что и эта женщина и вправду?..

Господи, нет. Пусть это будет не так.

Они с Мэгги подошли к коновязи. Подсаживая жену в седло, Томас оглянулся через плечо на миссис Лонгфелло.

Та смотрела на него не отрываясь, как ястреб на кролика.

Глава девятнадцатая

4 мая 1648 года

Сегодня днем Мэри Дойл, находящаяся в услужении по договору у новобрачной миссис Лонгфелло, прежде известной как вдова Хэллет, явилась ко мне в дом и принесла с собой маленькую куколку, которую нашла среди белья своей хозяйки. У куколки на голове были прилажен лохматый клок черной шерсти, эдакая копна кудряшек. А в низ живота воткнуто тринадцать булавок. Я сегодня же возьму эту куколку и пойду задам миссис Лонгфелло парочку вопросов.

Потому что эта куколка явно сделана по моему образу и предназначена для того, чтобы навлечь зло на мою утробу.

– Томас! – крикнула Мэгги от порога мастерской.

– Что? – раздраженно откликнулся тот, потому что терпеть не мог, когда его отвлекали от тонкой работы. Отложив в сторону резной уголок комода, Томас вытер лоб и поднял глаза на жену. Та вся раскраснелась, и лицом, и даже шеей, а глаза были широко распахнуты от возмущения. На мгновение внутри у Томаса все оборвалось: неужели Мэгги раскрыла его тайну? От страха он замер, как олень, угодивший на мушку к охотнику.

– Погляди-ка, что принесла мне Мэри Дойл.

Томас не шелохнулся, пока Мэгги шла через всю мастерскую вместе с Молли, не отстававшей ни на шаг. Она протянула руку, и Томас опустил глаза – и, увидев что-то вроде маленькой куколки,