Что делать, когда ты мёртв. Мифы и ритуалы загробной жизни от Осириса до Христа - Роберт Гарланд

ли они между собой? Если да, то о чем они беседуют? По словам Гомера, они «лепечут, как летучие мыши, порхающие в страшной пещере», но неясно, представляет ли вообще это их лепетание какую-либо языковую систему[593].

Крышка этрусского саркофага Ларта Тетния и Танчвиль Тарнай, конец IV – начало III века до н. э. Музей изящных искусств, Бостон, приобретен на средства, пожертвованные миссис Гарднер Брюэр, а также на пожертвования Бенджамина Пирса Чейни

Афиняне демонстрировали свою веру в человеческие взаимоотношения, переживающие смерть, изображая рукопожатия на надгробиях, датируемых IV веком до н. э.[594] Тот же мотив встречается на сопоставимых по датировкам греческих сосудах из Южной Италии. Но где именно происходит рукопожатие? Кто и кому пожимает руки? Прощается ли недавно умерший с живыми или его приветствуют мертвые? Вряд ли это имеет значение. Двусмысленность – часть аффективного богатства этих памятников. Мотив рукопожатия на самом деле подчеркивает, что семья как социальная ячейка будет существовать и в загробном мире. На сегодняшний день в это, кстати, верят 65 % американцев, по данным Исследовательского центра Пью (Pew Research Center)[595]. Именно наши семьи определяют нас как людей.

Антигона в одноименной трагедии Софокла лелеяла надежду, что по прибытии в Аид ее тепло встретят родители и брат[596]. Нельзя сказать того же о ее отце/брате Эдипе, который специально ослепил себя, чтобы не смотреть в глаза своим родителям/жене[597]. Адмет убеждал свою умирающую жену Алкесту подготовить в Аиде дом, чтобы они могли снова жить вместе[598]. Если семьи воссоединяются, то для Агамемнона это довольно паршивая новость. В трагедии Эсхила «Агамемнон», после того как его же жена Клитемнестра убила его, она обращается к хору, чтобы поведать, что задачей их дочери Ифигении, которую Агамемнон принес в жертву Артемиде, будет «приветствовать» отца в Аиде, «обнять и поцеловать его» – эти слова она произносит с жуткой насмешкой[599]. Адмет обещает Алкесте, что, когда он умрет, его положат в тот же гроб из кедрового дерева, чтобы, как он выражается, «никогда, даже в смерти, не покинул я тебя»[600]. Это едва ли может быть серьезным обещанием. Подобное могло бы произойти только в том случае, если останки Алкесты были бы похоронены. И, кроме того, разве ее останки вместе с гробом не сгнили уже давным-давно?

Аттическая надгробная стела, изображающая женщин, пожимающих друг другу руки, около 340 г. до н. э. Цифровое изображение любезно предоставлено программой открытого контента Getty

Погребальный памятник на кладбище Керамик в Афинах изображает бабушку по имени Амфарета, прижимающую к себе внука. «Я держу сына моей дочери, которого держала на коленях, когда мы вдвоем смотрели на солнечный свет. Теперь, мертвая, я держу его, тоже мертвого», – заявляет она (ок. 410 г. до н. э.)[601]. Один скорбящий римский отец начертал на надгробном камне своей девятилетней дочери Азиатики следующие слова:

Часто я с печалью представляю твое лицо, чтобы утешить себя. Утешаюсь тем, что скоро тебя увижу, когда моя собственная жизнь закончится и тень моя соединится с твоей[602].

Будет ли доступен секс?

Доступен ли физический контакт в Аиде? Вергилий повествует, что Дидона воссоединилась со своим убитым мужем Сихеем, который «отвечает на ее страдания и дарит ей равную любовь»[603]. Означает ли это, что Сихей обречен лишь слушать ее сетования на Энея или они находятся в физических отношениях? Мертвые, конечно, бесплотны, хотя всегда есть вероятность, что они не бесплотны друг для друга. Современник Вергилия, элегический поэт Проперций, галантно уверяет свою подругу Кинфию, что, даже если внизу его встретит целый сонм прекрасных женщин, ни одна не возбудит его так сильно, как она, даже если она придет в образе старухи[604]. Открытым остается вопрос: смогут ли они воплотить свою страсть в полной мере? Единственный классический автор, который отвечает на этот вопрос утвердительно, – Лукиан, который в шуточном рассказе под ироничным названием «Правдивая история» изображает мертвых, безудержно и буйно занимающихся любовью с партнерами.

Иногда эротические сцены появляются в этрусском погребальном искусстве. Известный тому пример – «гробница с поркой», названная так потому, что на ней изображена обнаженная женщина, совершающая фелляцию, пока ее бичуют двое обнаженных мужчин (510–500 гг. до н. э.)[605]. Но происходит ли эта сцена в загробном мире? Является ли это эротической фантазией умершего? Или порка носит апотропейный характер и призвана отпугивать демонов? Даже если там допускются половые акты, загробная жизнь почти во всех случаях бесплодна. Исключение составляет Джаннат, где у тех, кто желает детей, рождаются дети, которые в течение часа вырастают до взрослого возраста.

Для христиан, которые были женаты более одного раза, доктрина телесного воскресения представляет очевидные проблемы. Саддукеи, отрицавшие бессмертие души, пытались подловить Иисуса на этом вопросе. Что произойдет, – хитро спрашивали они, – если женщина выйдет замуж за семь братьев и семь раз овдовеет? С кем она воссоединится в грядущем мире? Ответ Иисуса был загадочен: «Этим ли приводитесь вы в заблуждение, не зная Писаний, ни силы Божией? Ибо, когда из мертвых воскреснут, тогда не будут ни жениться, ни замуж выходить, но будут, как Ангелы на небесах»[606]. Но как же именно живут на небесах ангелы? Иисус этого не объяснил. Возможно, пуританский поэт Джон Мильтон вспоминал этот момент, когда писал отрывок из «Потерянного рая», где Адам дерзко спрашивает ангела Рафаила, совокупляются ли ангелы, на что Рафаил столь же дерзко отвечает: «Всего они смешиваются, союза чистого с чистым / Желая»[607]. Также остается неясным, остаются ли умершие христиане женатыми и могут ли они вступить в брак, если не состояли в браке в земной жизни[608]. Ответ Иисуса саддукеям был также интерпретирован как доказательство того, что называют его «антисемейным уклоном»[609]. Мусульманские мужчины смогут выбирать себе брачных партнеров (более одного, если захотят), а также вступать в связь с гуриями.

Как вы будете отдыхать?

Мы уже видели, что египетские мертвые ходят на охоту и веселятся. Возможно, в ход идут и настольные игры, такие как сенет, набор для которого иногда клали в могилу, хотя не исключено, что движение фигур должно было символизировать путешествие умершего по подземному миру. Согласно дошедшей в фрагментах песне Пиндара, блаженные греческие мертвецы «катаются на лошадях, играют в шашки, занимаются гимнастикой и играют на лире»[610]. Это похоже