Крещение Руси и её загадки - Никандр Матвеевич Левитский

III

Третье произведение, в котором находится указание на год крещения св. Владимира, – «Чтение о погублении блаженую страстотерпцу Бориса и Глеба» преп. Нестора. Этот «памятник, – говорит проф. Соболевский, – несомненно, важный. Его автор – Нестор-диакон, лицо, отличное от преп. Нестора-летописца, упоминаемого в печерском патерике и, вероятно, составителя нашей древнейшей летописи – был младшим современником этого последнего. Он упомянул о Владимире несколько раз почти мимоходом и при этом показал, что он, говоря о Владимире, пользовался не летописью, а каким-то другим нам неизвестным источником, о достоинстве которого мы не можем судить»[313].

Прежде всего отмечаем, что проф. Соболевский, защитник достоверности летописного рассказа о крещении Владимира и Руси, не находит возможным отождествлять двух лиц – летописца и писателя «Чтения» о погублении Бориса и Глеба. Это уже можно признать шагом вперед, уступкой противному, высказанному довольно решительно[314] мнению, что Нестор не был летописцем. Однако ученый, доктор славянской филологии, не намерен отказаться от присвоения летописи именно Нестору и потому допускает, что в Киево-Печерской обители одновременно жили два инока, носившие одно и то же имя – Нестора, из которых один – преподобный, а другой – не преподобный; первый – летописец, упоминаемый в патерике печерском, а второй – автор жития преп. Феодосия и «Чтения об убиении Бориса и Глеба». Впрочем, ученый профессор, с уверенностью различая двух Несторов, с некоторым колебанием и нерешительностью считает одного из них летописцем, что уже несколько странно. Во всяком случае, защитникам собственно Несторовой летописи можно теперь сделать попытку принять мнение Соболевского и обстоятельно доказать, что доселе несправедливо смешивали летописца с автором «Чтения», хотя они носили одно и то же имя. По Соболевскому, второй, т. е. Нестор-диакон, хотя и был современником первого, т. е. Нестора-летописца, но современником младшим.

Очень понятно, для чего высказывается такое замечание: цель его – указать, что и третье сочинение, на котором основывается г. Завитневич в решении вопроса о годе крещения св. Владимира, по древности и, следовательно, по авторитету стоит ниже летописи, которая, таким образом, является единственным заслуживающим доверия памятником древности.

Нестор Летописец. Скульптор М.М. Антокольский

На чем основано мнение проф. Соболевского о Несторе как младшем современнике летописца, остается неясным, хотя оно высказывается не в виде догадки и предположения, а как нечто несомненное.

Летописец сообщает о себе, что он пришел в Печерский монастырь еще при жизни св. Феодосия[315], след., до 1074 г., но когда именно, точно не известно; а Нестор, автор «Чтения» передает, что прибыл в тот же монастырь уже при преемнике Феодосия, игумене Стефане. Уж не на этом ли основании проф. Соболевский называет составителя «Чтения» младшим современником летописца? Вполне вероятно; но в таком случае нельзя назвать мнение ученого профессора вполне заслуживающим доверия.

Нет возможности вполне точно сличить лета Нестора с летами летописца, для того чтобы определенно сказать, который из этих двух современников старший, но можно сделать такое сравнение приблизительно.

Летописец сообщает о себе, что он прибыл в Киево-Печерскую обитель «лет 17 от рождения», но когда, в котором году, – этого не указал. Правда, о своем вступлении в монастырь он упоминает под 1051 г., но несомненно, что не в этом году пришел к Феодосию будущий составитель летописи. Под 1051 г. повествуется лишь о том, «в кое лето почал быти монастырь Печерьский», братия которого вначале была малочисленна (Варлаам передал пр. Феодосию 20 человек братии); умножение ее последовало уже после того, как игуменом обители сделался преп. Феодосий и начал «править добродетельное житье и чернечьское правило и принимать всякаго приходящего к нему»[316]. Вот в это-то время в числе других, но, кажется, не первых, в Печерский монастырь и явился будущий летописец.

Не известно точно, в котором году пред. Феодосий сделался игуменом; по известию одной летописи (Софийской), это было в 1057 г.[317], а преп. Нестор как будто дает основание относить это событие к 1062 г.[318].

Во всяком случае, не подлежит сомнению, что 17-летний юноша, прославивший себя впоследствии составлением летописного сборника, пришел к преп. Феодосию не ранее сейчас указанного срока, а по некоторым признакам – позднее.

Под 1065 годом летописец говорит, что «в си же (Ип.: „в та же“) времена» (полагаем, что это указание только приблизительное, а не вполне точное) из речки Сетомли был вытащен младенец урод, между прочим, с срамными удами на лице, «его же, – замечает автор о себе, – позоровахом до вечера»[319]. Случай этот, очевидно чрезвычайно памятный для летописца, так что он занес его на страницы своего летописания, обнаруживает решительно детское любопытство рассматривающего даже до вечера найденный труп, любопытство, которое указывает на слишком молодой возраст нашего летописца и, возможно, в том только случае, если он не был монахом Киево-Печерской обители. По поводу сейчас рассказанного случая проф. Голубинский делает следующее совершенно справедливое замечание: «Так как речка Сетомль или Сетомля течет или текла под Киевом, за противоположным краем города от Печерского монастыря и весьма далеко от него; так как трудно предположить, чтобы монахи позволили себе такое неприличное занятое, как целый день глазеть на дитя-урода, и притом урода какого-то еще срамного (по крайней мере таким находили его тогдашние монахи и Феодосиева монастыря): то есть вся вероятность полагать, что указанный случай имел место, когда летописец был еще в миру дитятей или юношей»[320].

Таким образом, есть основание думать, что иноком Печерской обители летописец сделался когда-то после 1065 г., по всей вероятности, незадолго до кончины преп., Феодосия[321], прожив, впрочем, при нем большее или меньшее время, приблизительно около 5–7 лет, так что смерть св. игумена застала его в возрасте, меньшем 25-летнего.

Преп. Нестор, автор «Чтения», пришел в Печерский монастырь уже при преемнике св. Феодосия – Стефане, но не в тех юных годах, в каких прибыл летописец. Постриженный в монахи, Нестор вскоре по своем вступлении в обитель был посвящен в сан диакона тем же игуменом Стефаном. Говорим «вскоре», потому что Стефан управлял Печерским монастырем около 4 лет, и под 1078 г. известен уже его преемник Никон. Трудно, а пожалуй, и невозможно допустить, чтобы в обители св. Феодосия, при большом количестве братии преп. игумен «совокупи братье числом 100», на священные степени возводили лиц слишком молодых, не имеющих, например, 20 лет от роду. По канонам церкви, в сан диакона должны быть поставляемы лица, достигшие уже двадцатипятилетнего возраста (29-е прав. Карфаг. соб. и 14-е прав. VI Всел. соб.).