Крещение Руси и её загадки - Никандр Матвеевич Левитский

пр.? Всего вероятнее, что подобное близкое знание домашнего быта этих кочевников приносили на Русь те русские люди, которые, попав в плен к своим врагам, имели счастливую возможность бежать на родину[332]. Вполне естественно, что не быстро могли распространяться такого рода сведения…

Победа половцев над войсками Изяслава Ярославича Киевского, Святослава Ярославича Черниговского и Всеволода Ярославича Суздальского. Радзивилловская летопись

Таким образом, есть основание утверждать, что вышеприведенные слова летописи о «законах и обычаях» половцев написаны около конца XI или начала XII в. Следовательно, и самое появление и составление ее не могло быть ранее сейчас указанного периода времени.

Под 852 годом, прежде подробного указания, что и в какое «лето» случилось, летописец сообщает общую хронологию событий, предназначенных им к описанию. Начав ее от Адама, он заканчивает следующими данными: «…темже от смерти Святославля до смерти Ярославля лет 85; а от смерти Ярославля до смерти Святополчи лет 60»[333]. Упоминаемый здесь Святополк, смертью которого летописец предполагал окончить свое бытописание, есть не кто иной, как Святополк-Михаил, великий князь Киевский, скончавшийся в 1114 году (по Ип. сп. в 1113 г.) 16 апреля[334], т. е. через 60 лет или на 60-м году после смерти Ярослава.

Таким образом, можно думать, что в то время, когда неизвестный печерский инок был озабочен систематизацией предварительно собранного им материала и распределением его по годам, смерть Святополка-Михаила была уже совершившимся фактом, так что летописный сборник получил свою законченность и окончательно редактирован уже после 1114 года. В самой тесной связи с этим находится известная приписка Сильвестра, помещенная в Лаврентьевском списке летописи после 1110 г. В этой приписке игумен Сильвестр говорит о себе: «…написах книги сы летописец при князи Володимере, княжащю ему Кыеве, а мне в то время игуменящю у святаго Михаила, в 6624, индикта 9 лета»[335], чем как будто дает понять, что, будучи не переписчиком, а самим автором летописи («написах»; ср. выражение Иакова в «Похвале Володимеру»), он начал ее простым черноризцем, а довел до 1110 года и сделал припись уже в сане игумена Михайловского монастыря и уже при преемнике князя Святополка-Михаила, почти вполне обняв в своем летописании отмеченный в общей хронологии период.

Конечно, немало времени требовалось на подготовление материала, из которого составилась Повесть временных лет и который заключался или в записях предшественников летописца, или в сведениях его самого, почерпнутых то из предания, из рассказов стариков, то из опыта своей довольно продолжительной жизни; количество необходимого на это времени трудно определить, но зато есть возможность приблизительно точно указать время составления всего Начального летописного свода после предварительного собрания нужных для этой цели сведений, и оно – это время составления летописи – будет падать на начальные годы второго десятилетия XII в. Принимая во внимание отчасти приведенные выше указания летописи на время ее написания, отчасти указание пред. Нестора на то, что он первый и, следовательно, раньше летописца, решился описать жизнь Феодосия, мы решительно должны признать несостоятельною попытку проф. Соболевского отнести «Чтение» о Борисе и Глебе к памятникам позднейшим, сравнительно с летописью. В действительности же было прямо наоборот, и Нестор, по крайней мере как писатель, без всякого сомнения, старше своего современника, сделавшегося известным впоследствии в качестве летописца.

Теперь нетрудно понять, почему преп. Нестор не только не пользовался, но и не мог пользоваться летописью, составляя свои произведения раньше ее. Что у него, при написании «Чтения», мог быть под руками какой-нибудь источник, – это очень вероятно, и сам автор как будто намекает на него, когда говорит, что сообщает о житии и чудесах св. мучеников Бориса и Глеба, «опасне ведущих исписая»[336]. Но из письменного ли источника или же из устного предания взята Нестором дата крещения св. Владимира, – решить этот вопрос в настоящее время не представляется, кажется, никакой возможности. Не невероятное дело, что эта дата заимствована из того же источника, который дал основание мниху Иакову высказать, что Владимир пожил в христианстве 28 лет.

Проф. Соболевский говорит, что ничего нельзя сказать о достоинстве того памятника, которым воспользовался Нестор при написании «Чтения», и тем хочет набросить некоторую тень на достоверность и компетентность сообщения самого Нестора; но подобное мнение высказывается решительно напрасно. Мы не можем сказать ничего положительного и о достоинстве тех источников, которые имел летописец при написании особенно начальной истории нашего Отечества, а следовательно, и к сведениям, взятым из них в летопись, должны относиться с сомнением и крайним недоверием; а в таком случае придется заподозрить верность, пожалуй, слишком многих исторических известий; но будет ли такой скепсис благодетельным для науки!?

Между тем несомненно, что если преп. Нестор пользовался какими-нибудь источниками, то, конечно, древними, которые уже поэтому заслуживают внимания. Притом же Нестор передает сведения людей, «опасне ведущих» сообщаемое ими и, след., заслуживающих доверия. Может быть, проф. Соболевский не верит собственно преп. Нестору (а не его источникам), подобно тому как он не верит и мниху Иакову, обвиняя последнего в неумении пользоваться своим первоисточником, но, по нашему убеждению, такого рода обвинение никогда не должно быть голословным, как слишком тяжкое и до некоторой степени касающееся добросовестности писателя.

Вообще, недоверие к таким древнейшим писателям, как мн. Иаков и преп. Нестор, ссылка на незнакомство с источниками для них, обвинение этих авторов в неумении передать сведения первоисточника и в недобросовестности пользования их указывают вовсе не на объективное, беспристрастное исследование древних памятников, а на тенденциозное отношение к ним, при котором всякими средствами хотят достигнуть заранее намеченной цели. Едва ли такую критику можно назвать строго ученою… Несколько ниже мы еще встретимся с образцами подобного же тенденциозного отношения к историческим памятникам.

IV

Наконец, в порядке обозрения источников, имеющих значение при решении вопроса о времени крещения св. Владимира и Руси, нам следовало бы остановиться на летописи, памятнике, несомненно, важном. Но в предыдущем изложении, в речи о «Похвале Володимеру» и о двух сочинениях, посвященных св. мученикам Борису и Глебу, мы не раз касались этого произведения древности и по возможности определили время его составления; а несколько ниже необходимо должны будем коснуться и некоторых данных летописи и оценить их достоинства. Впрочем, в короткой статье нет и возможности подробно и обстоятельно говорить об этом памятнике, сделавшемся предметом многих специальных исследований. Притом же и проф. Соболевский, с мнением которого нам и было желательно познакомиться, говорит о летописи слишком мало. Сделав попытку (как мы видели, очень неудачную) доказать, что «Похвала» св. Владимиру, «Сказание» об убиении Бориса и Глеба и «Чтение» о погублении их –