Девушка с ножом - Одри Блейк

он сидел напротив нее и спокойно резал говядину, хотя не проронил ни слова – единственный признак озабоченности. Встревоженная его молчанием, Нора чуть не подскочила, когда доктор Крофт громко объявил:

– Сегодня мне пришли хорошие новости.

– Что? – Затравленным выражением Дэниел напоминал загнанную в угол лису.

– Я сказал…

– Вы и правда получили хорошие новости, сэр? – поспешила уточнить Нора, потому что известие, полученное Дэниелом, явно не принесло радости.

– Ну да, я так и говорю.

Гибсон оторвал взгляд от вилки, на которую нацепил приличный кусок мяса.

– И что за новости?

– Я получил известие от врача из Гемпшира, который работает в сумасшедшем доме. Ему не терпится проверить мою теорию, что эфир способен помочь в лечении душевнобольных. Дэниел, ты больше не сбежишь?

– Мне теперь некуда бежать. – Гибсон с трудом выдавил улыбку.

– Хорошо. Тогда завтра я смогу отправиться в Лаверсток, а ты займешься делами здесь.

Миссис Фиппс со стуком отложила нож.

– Ничего не выйдет! У вас для поездки мало чистых рубашек. Они только завтра будут готовы.

– Да плевать на рубашки! – Крофт взмахнул вилкой, забрызгав себя соусом.

– Мне ли не знать, – вздохнула экономка и протянула ему салфетку.

Глава 19

Дэниел пытался сосредоточиться на втором томе «Анатомического атласа» Буржери с иллюстрациями Жакоба, но ветер, дующий снаружи, сотрясал дом с небывалой силой. Яростные порывы хлестали по крышам, словно отчаянно пытаясь вызвать дождь, который отказывался проливаться из низко нависших черных туч. В этом году битва между зимой и весной выдалась особенно жестокой. Дэниел взял скальпель и потренировался держать его левой рукой в позиции писчего пера, как было показано на цветной вкладке, но неуклюжий захват и близко не походил на изящную иллюстрацию. Возможно, если бы кожа на пальцах не потрескалась… Придется попросить у Норы какую-нибудь мазь. Она знала, как приготовить состав, пахнущий свежей зеленью, а не вычурными духами.

Девушка рано ушла к себе, так что библиотека была в полном распоряжении Дэниела. Он старался использовать редкие часы одиночества для изучения деликатных медицинских вопросов, которыми не мог заставить себя заниматься в присутствии Норы. Как бы бойко Хорас ни рассуждал о кистах яичников и сифилитических высыпаниях на половых губах, Гибсону было невыносимо, что Норе тоже приходится это выслушивать. В медицинской школе понадобились месяцы, прежде чем он перестал ерзать при вскрытии женщин, и сколько Дэниел ни старался прятать смущение то под светски-скучающим видом, то под чрезмерно оживленной манерой поведения, сердце все равно неприятно сжималось, когда нужно было осматривать интимные области тел обоих полов. Уж слишком неприятно было лишать пациента даже тех крох достоинства, которые у него еще оставались.

Банки с препаратами, которые Хорас оставил на каминной полке, задребезжали, когда ветер ворвался в дымоход и взметнул золу в гаснущем камине. Дэниел принялся торопливо затаптывать искры, не давая им прожечь дубовый паркет, и в суете едва не пропустил настойчивый стук во входную дверь. Направляясь в холл, он наткнулся на Нору, смотревшую на него широко открытыми глазами.

– Пациент? – спросила она.

– Возможно. Будем надеяться, ничего серьезнее обычной простуды. – Уж очень Дэниелу не хотелось сегодня вечером покидать теплую библиотеку.

Он открыл дверь и на первый взгляд никого не обнаружил. Только через минуту он заметил мужчину, согнувшегося чуть не до земли. Свет газового фонаря отбрасывал на крыльцо резкие тени, но когда посетитель поднял голову, стали заметны крупные капли пота на побледневшем лице.

– Джон Прескотт! – вскрикнула Нора. – Что случилось?

У Дэниэла не было времени ни представляться, ни спрашивать, откуда они знают друг друга. Он подхватил пострадавшего за руку, не зная, где искать травмы. Бедняга схватился за живот, словно его ударили ножом, но крови Гибсон в темноте не увидел.

– Я вас держу, – пробормотал он, забрасывая холодную руку пациента себе на плечо.

Тот оперся на Дэниела и, весь дрожа, поковылял внутрь. Нора поддержала его под спину и помогла довести до ближайшего дивана. Мужчина скрючился еще сильнее, притянул колени к животу и обхватил их руками. Речь у него была затрудненной и хриплой.

– Где Гарри? – спросил он.

Дэниел вопросительно смотрел на Нору.

– Его здесь нет, – ответила она, убирая мокрые волосы со лба пациента. Поймав взгляд Гибсона, девушка пояснила: – Этот человек работал с Гарри в последнем плавании. Мы недавно встретили его в парке, и Тримбл нас познакомил.

Отбросив ненужные вопросы, Дэниел начал расстегивать на мужчине рубашку.

– На что вы жалуетесь, мистер Прескотт?

– На живот. Грыжа у меня. – Бедняга с трудом выпрямился, тяжело дыша от напряжения. – Гарри не было дома, вот я и решил, что он может оказаться здесь.

Сняв рубашку, Гибсон увидел противогрыжевой бандаж, затянутый низко на животе.

– Давно у вас грыжа?

– Угу. – Прескотт зажмурился, вены на висках посинели и вздулись. – Но так плохо еще никогда… Гарри лечил… вправлял ее несколько дней назад.

Тем временем Норе удалось снять с него ботинки и носки.

– Его нужно отнести в операционную и положить на стол. Может, придется снова оперировать.

– Как мы его туда дотащим, на другую сторону дома? – с сомнением спросил Дэниел и склонился над крупным мужчиной, который сполз на пол, положив голову на диван, словно ребенок, молящийся у постели больного. Будь здесь Крофт, втроем они еще могли бы управиться, но от Фиппс толку нет, даже если ее разбудить.

– Джон, – произнесла Нора звонко и четко, скрывая за громким голосом страх, – вы добрались сюда в такую ужасную ночь, и это совершенно правильно. Доктор Гибсон вам поможет. Но нам нужно доставить вас в хирургию, где есть стол, необходимое оборудование и хорошее освещение. От вас требуется сделать еще несколько шагов. – Она крепко сжала руку больного и помогла Дэниелу поднять его на ноги. Джон так сильно прикусил губу, что Гибсон испугался, как бы не пошла кровь, но ничего не сказал. И хранил молчание, пока они не подошли к короткой лестнице, ведущей в операционную. У Прескотта тряслись ноги.

– Обопритесь на меня, я удержу, – пообещал Дэниел. – Переставляете ноги и наваливаетесь на меня при каждом шаге. Ступенек всего шесть.

Несмотря на их усилия, у Джона не единожды вырывался сдавленный крик, да и Дэниел несколько раз чертыхнулся от всей души. Крофт мог совершенно не реагировать на боль пациентов, да и Гарри Тримбл умел отключаться от восприятия чужих страданий, однако надолго его не хватало. Он скорее позволил бы человеку умереть, чем заставил бы страдать еще сильнее в попытках спасти больному жизнь. Но это был путь труса, а не хирурга. Единственное, что сейчас придавало Дэниелу смелости, – решительное лицо Норы и ее тихий шепот, призывавший Прескотта продержаться еще