Великий разлом - Кристина Энрикез

Клемент подал голос с земли:

– Скажи спасибо, что жрем вообще.

Омар склонился над тарелкой, отгоняя назойливых мух. Обед был единственной пищей за день, которую он принимал с товарищами, и хотя он сидел с ними как равный, но почти не участвовал в разговоре. Однако был признателен им за болтовню, особенно с тех пор, как дома ел в тишине.

Омар слушал, как Берисфорд и Принц рассказывали о лагерях, где они жили, о том, как там провисали койки и была всего одна длинная полка, на которой все хранили свои вещи, о том, что люди там, по словам Принца, были битком набиты, как селедка в бочке. Но хуже всего, по словам Берисфорда, было то, что каждый вечер ровно в девять приходил караульщик, который проверял, чтобы все спали, как будто они дети.

Берисфорд повернулся к Омару:

– Ты живешь в лагере?

– Нет, – сказал Омар.

Принц с Берисфордом уставились на него, словно ожидая подробностей.

Принц усмехнулся:

– Как будто язык проглотил.

Омар почувствовал, что у него горят щеки.

Берисфорд спросил его по-доброму, где он живет.

– С отцом. За городом.

– За Панамой?

– Да.

– И ты каждый день сюда ходишь?

– Да.

– Чего ради?

Не успел Омар ответить, как Принц сказал:

– Ради того же, что и все вы! Ради денег, конечно.

Берисфорд сказал им, что, когда у него будет достаточно денег, он вернется на Барбадос, купит дом и женится.

– У тебя есть зазноба? – спросил Принц.

Берисфорд кивнул:

– Звать Наоми, и я вижу ее как живую.

– То есть она не всамделишная? – спросил Клемент. Он все так же лежал, закрывая рукой глаза, но Омар заметил его ухмылку.

– Конечно всамделишная. Вот.

Берисфорд вытащил из-за пояса черно-белую фотографию, которую всегда носил с собой, чтобы в любое время мог достать ее и увидеть Наоми, смотрящую на него. Они были знакомы с юности. Они часто ходили вместе собирать крыжовник, и Наоми всегда снимала зубами кожицу с ягод и жевала ее отдельно от мякоти. Берисфорду нравилось смотреть, как она это делает, как аккуратно свежует ягоды, и, когда он однажды спросил ее, почему она просто не съест крыжовник целиком, она ответила, что на какие-то вещи стоит потратить время. Так оно и было. Прошло много времени, не один год, пока они были просто друзьями, прежде чем Берисфорд набрался смелости признаться ей в своих чувствах, и Наоми, к его удивлению, застенчиво улыбнулась и призналась, что чувствует то же самое.

Они сидели вдвоем на природе, и Берисфорд сказал:

– Я бы тебя поцеловал, если можно.

Наоми мягко проговорила, что можно. Когда же они разомкнули губы, Берисфорд, не открывая глаз, произнес:

– Я бы вечно целовал тебя.

Наоми ответила ему с улыбкой, которую он услышал с закрытыми глазами:

– Это можно.

Им обоим было по двадцать лет, бери и женись, но Берисфорд сначала хотел заработать денег, чтобы обеспечить им безбедную жизнь. Наоми подняла шум из-за его отъезда, умоляла его остаться, но он пообещал, что, когда вернется из Панамы, они снова будут вместе и заживут как люди.

Берисфорд развернул фотографию и протянул ее Принцу, издавшему одобрительный возглас, прежде чем передать ее Омару, который сказал:

– Очень хорошенькая.

На что Клемент, не вставая с земли, добавил:

– Подумаешь, хорошенькая. Вот моя девушка прекрасная. Прекрасная как божий день.

– Да? – спросил Берисфорд. – А ночью что бывает?

Он скорчил страшную рожу, высунув язык и раздув ноздри.

Принц залился смехом как помешанный, так что Клемент не выдержал и сел. Берисфорд скорчил рожу еще страшней, и Принц сложился пополам. Омар пытался сдерживать смех, но безуспешно.

Клемент подождал, пока все трое отсмеются, а затем спокойно сказал:

– Ночью-то? Ох уж я скажу вам. – Клемент подмигнул им. – Ночью это бестия.

Принц издал волчий вой, и Клемент, довольный собой, снова лег на землю.

15

Валентина стояла у двери дома Ирины Прието и поправляла заколки, проверяя, все ли с ними в порядке. На ней было то же платье, в котором она приехала накануне в Гатун, – она не предполагала, что ей понадобится переодеваться, – и вдобавок ко всему без привычного крема ее волосы растрепались. Рената, по-видимому, не имела даже расчески. И все же, несмотря на свою неухоженность, Валентина заставила себя выйти из дома. Она решила, что первое, что ей нужно сделать, – это поговорить с соседями и выяснить, кто из них получил такую же бумагу и кто ее уже подписал.

Она постучала костяшками пальцев в дверь Ирины.

– Валентина! Это ты?

Ирина ахнула, когда открыла. Ирине было девяносто лет, но ее волосы, поразительное дело, все еще сохраняли светло-каштановый цвет, хотя она и выглядела хрупкой в домашнем платье. В ногах у нее вился серый кот.

– Ты помнишь Симона? – спросила Ирина.

Валентина наклонилась, чтобы погладить кота, но тот недовольно мяукнул и увернулся.

– Ой, ну его, – сказала Ирина. – У него норов покруче моего. Ну а ты к нам с чем пожаловала? Зайти не хочешь? Кофе будешь? Или конфетку. У меня эти карамели, которые тебе нравились.

Валентина улыбнулась. Ей действительно нравились карамельные конфеты, которые Ирина всегда держала в банке, но сегодня она пришла не за этим.

– Ирина, вы получали уведомление, что надо переезжать из-за планов по строительству плотины?

Лицо Ирины омрачилось.

– Это да.

– А вы его подписали?

– Боже, нет!

Валентина снова улыбнулась.

– Хорошо. Я просто зашла убедиться.

Ирина взяла кота на руки.

– Скажи ей, Симон. Может, я и старая, но из ума еще не выжила.

В соседнем доме Сальвадор Бустос тоже пригласил Валентину зайти, но Валентина сразу перешла к делу и осталась довольна, когда Сальвадор, как и Ирина, надулся и сказал:

– С какой стати? Нет. Однозначно нет.

В доме Ксиомары Варгас Валентина также застала Жозефину Санти. Овдовев, Ксиомара и Жозефина стали лучшими подругами, и, когда они пригласили Валентину зайти (их приглашение не допускало отказа), она увидела, что они вдвоем вышивают скатерть.

– Я начала с одного конца, а Жозефина – с другого, – сказала Ксиомара, – и мы рассчитывали встретиться посередине, но ты же видишь, насколько я дальше продвинулась.

Жозефина рассмеялась, протягивая иглу.

– Да, ты же видишь, у кого стежки аккуратнее.

Валентина быстро похвалила их обеих и спросила об уведомлении.

– Ты про уведомление о выселении? – спросила Ксиомара.

– Я его в мусор выбросила, – ответила Жозефина, не поднимая глаз.

– Claro[31], там ему самое место, – кивнула Ксиомара. И посмотрела на Валентину. – А что ты спрашиваешь?

– Просто хотела узнать. Рената получила письмо, но не подписала, но я слышала, что другие люди, – она не захотела