Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

весьма важно. Принцип старшинства в британской армии был еще незыблем. Поэтому Уайт воспринимал Янгхасбенда не как талантливого и везучего разведчика, а как авантюриста и карьериста. Во-вторых, Уайту претили амбициозность и тщеславие Янгхасбенда. Кроме этого, Уайт, уже давно занимавшийся пограничными вопросами Сиккима и Тибета, был в этом дока, тогда как Янгхасбенд, будучи специалистом по Тибету в целом, в пограничных вопросах разбирался весьма поверхностно.

В свою очередь, Янгхасбенд отвечал своему заместителю полным презрением. Вражда начальников разделила и большинство офицеров комиссии. Одни поддерживали Янгхасбенда, другие – Уайта. Поэтому психологическая обстановка в отряде оставляла желать много лучшего. Впрочем, самому Янгхасбенду было на это совершенно наплевать. Подобными тонкостями полковник, считавший себя великим путешественником и разведчиком, не утруждал.

Прощаясь с Янгхасбендом, Керзон строго-настрого ему приказал:

– Далай-ламу ни в коем случае не убивать, но лишить его любого внешнего общения и, прежде всего, разогнать окружающих его русских буддистов! Помните, что каждый бурят и каждый второй монгол – это русские шпионы!

Вы уже имеете опыт противодействия русским шпионам на Памире. Теперь же вы должны сделать все, чтобы в Лхасе навсегда забыли слово «русский»!

– Все будет именно так, как вы хотите! – заверил полковник вице-короля.

* * *

19 июля 1903 года Янгхасбенд прибыл в столицу индийского штата Сикким Гангток. Там уже трудился Уайт, который забросал вице-короля Индии рапортами о своем нежелании служить под началом Янгхасбенда. Лорд Керзон в просьбах Уайту отказал. Но о просьбах подчиненного узнал Янгхасбенд, и отношения между офицерами еще больше ухудшились. Надо сказать, что Янгхасбенд отомстил Уайту за неподчинение, оставив его в кишащих змеями джунглях Сиккима, чтобы тот занимался самым неблагодарным делом – договаривался о мулах и кули для перевозки припасов экспедиции.

Готовя вооруженное вторжение в Тибет, Янгхасбенд предполагал, что серьезных боев у него не будет, ведь у Далай-ламы не было армии. Буддизм всегда являлся одной из самых миролюбивых религий, и почти все буддисты являлись убежденными противниками насилия. Поэтому тибетское ополчение, сформированное из обычных крестьян, воевать не только не умело, но и не хотело. При первой опасности оно просто разбегалось. Реальное сопротивление могла оказать лишь горстка монахов, вооруженных мечами, но их было мало и они не могли ничего изменить. Военачальники тибетцев если и имели какой-то боевой опыт, то это был опыт схваток с разбойничьими китайскими шайками, не более того. Они не умели вести даже нормальную горную войну, а просто посылали в атаку ополчение толпой с пиками наперевес. Надо ли говорить, что ждало этих бедолаг, ведь англичане были вооружены скорострельными винтовками и пулеметами максим!

В свою очередь, английский карательный отряд состоял из офицеров и солдат, являвшихся ветеранами горной пограничной войны на северо-западной границе Индии. Хорошо представляя проблемы высокогорья, Янгхасбенд включил в свои ряды как можно больше выходцев из горных районов – гуркхов и патанов. Всего в отряде Янгхасбенда насчитывалось более трех тысяч человек (четыре полка с артиллерией и инженерным дивизионом), которых сопровождало более семи тысяч носильщиков и слуг, набранных в Непале и Сиккиме. Истинные джентльмены не могут воевать без слуг!

Надо сказать, что лорд Керзон был не слишком высокого мнения о полководческом таланте Янгхасбенда, который до этого командовал лишь разведывательными отрядами в пару десятков человек. Поэтому, оставив за Янгхасбендом политическое руководство экспедицией, командующим войсками он назначил опытного бригадного генерала Джеймса Лесли Макдональда.

Вторжение в Тибет было организовано по классическому рецепту – вначале должен был произойти заранее подготовленный инцидент на границе, который затронул бы «гордость и честь» англичан. И затем уже «оскорбленные» англичане, в свою очередь, начали восстанавливать справедливость, наказывая вероломных варваров.

Поэтому с августа 1903 года Янгхасбенд и его соратник подполковник Герберт Брандер, выполняя инструкцию вице-короля, пытались спровоцировать тибетцев на конфронтацию. Но что-то серьезное придумать было сложно – тибетцы вели себя исключительно миролюбиво и нападать на англичан категорически отказывались. Пришлось импровизировать на ходу. За неимением лучшего придумали следующее. Когда в декабре 1903 года погонщики перегнали очередное стадо яков через условную границу (что было для тех мест самым обыкновенным делом) – это было расценено как вызов Англии!

Едва косматые яки скрылись за горным поворотом, обрадованный Янгхасбенд объявил, что на яках везли русское оружие. Торжествуя, полковник отписал вице-королю: «Повод нашелся! Акт тибетской враждебности установлен. Я начинаю свою миссию».

А уже через день газеты Калькутты и Лондона оповестили читателей, что в Лхасу переправлена огромная партия русского оружия. Таким образом, произошел акт «тибетской враждебности» и это является поводом для вторжения. Однако все было настолько шито белыми нитками, что парламентская оппозиция либералов немедленно ухватилась за данный инцидент как за факт неадекватной политики консерваторов. Вскоре и сам Керзон быстро понял, что вляпался. К тому же, если бы Россия действительно передала суверенному Тибету некоторое количество оружия, разве это можно было считать поводом к войне? Ведь именно в это время Англия гнала в Японию десятки пароходов, до верхних палуб набитых пушками и снарядами, а на английский верфях достраивались последние броненосцы для Страны восходящего солнца. А здесь два десятка несчастных яков с винтовками и патронами!

Следует сказать, что, стремясь понизить градус напряжения на Дальнем Востоке, Россия еще в апреле 1903 года заверила Лондон в том, что она не заинтересована в Тибете. «Однако, несмотря на заверения России, лорд Керзон продолжал упорно настаивать на отправке военной миссии в Тибет», – писали впоследствии английские газеты.

А несколько лет спустя английский консул в Непале, проведя собственное расследование, доподлинно установил, что в реальности никакого оружия тогдашние яки не перевозили вообще – это был обычный сезонный перегон скота с одного пастбища на другое. Кстати, когда впоследствии и Янгхасбенд прикажет разыскать русское оружие, во всем Тибете найдут лишь три десятка русских ружей, включая охотничьи берданки. После этого даже Янгхасбенд постарается забыть о своей глупой затее.

Но дело, как говорится, к тому времени было уже сделано!

А тогда в августе 1903 года Керзон телеграфом приказал не в меру ретивому полковнику немедленно замолчать, а сам, насколько мог, пытался исправить ситуацию.

Теперь официальная позиция Калькутты, а за ней и правительства Артура Бальфура выглядела так – «мы продвигаемся вперед вовсе не из-за каких-то бурятов или русских винтовок в Лхасе, а из-за бесстыдного нарушения нашей конвенции, нарушения нашей границы, ареста наших подданных, попрания нашей миссии, игнорирования наших представлений». Короче, в одну кучу свалили все, что вспомнили!

Следует сказать, что, когда в декабре 1903 года тибетцы узнали о затеваемом вторжении, их военачальник Ятунге ограничился тем, что заверил англичан в том, что если они не нападут на тибетцев, то и тибетцы никогда не нападут на англичан.

– Я знал, что существует азиатская хитрость! Сегодня я узнал, что, оказывается,