Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

Но закоренелого русофоба Янгхасбенда ждали еще большие разочарования. После поражения России в войне с Японией старые страхи перед Россией стали угасать перед лицом агрессивно-экспансионистской Германии. Большая Игра явно меняла свое привычное течение. Амбиции Германии в Азии стали принимать настолько угрожающий характер, что большинство английских политиков уже начали рассматривать Россию как потенциального союзника против этой новой силы. И теперь правительственный кабинет стремился любой ценой избегать всего, что могло подтолкнуть Петербург в сторону Германии. Поэтому из страха перед встревоженной Россией большая часть выгоды, которую Янгхасбенду удалось выжать из тибетцев, включая исключительное право доступа в Лхасу для английских должностных лиц, быстро потеряла свою ценность. Кроме того, Янгхасбенд получил публичное порицание за превышение власти, как Макдональд за излишнюю жестокость.

Современный английский писатель и историк Чарльз Аллен отметил, что миссия Янгхасбенда действительно нанесла «значительный материальный ущерб Тибету и его народу и в ней не было ничего героического и справедливого». Что ж, по крайней мере, честно! Американский историк М. Голдстейн вообще назовет победу англичан в Тибете «пирровой». Уже в ближайшие годы Лондон и Калькутта откажутся почти от всех «достижений» экспедиции Янгхасбенда.

Что касается самого Янгхасбенда, то благодаря покровительству Керзона, он после тибетской кампании некоторое время был резидентом в Кашмире, но к мнению бывшего разведчика уже не прислушивались, и все политические решения по Кашмиру принимались без него. Ну, а когда поддержка Керзона ослабла, Янгхасбенду сразу же объявили, что у него больше нет будущего на политической службе Индии, и изгнали со службы…

* * *

Надо сказать, что английская агрессия в Тибете вызвала серьезное беспокойство как в Пекине, так и в Петербурге. Оба правительства сразу же начали неофициальные переговоры с находившимся в Монголии Далай-ламой.

Чтобы прояснить обстановку и по возможности поддержать прорусские силы в Тибете, военный министр Куропаткин решил отправить туда секретную миссию.

Вообще разведывательную экспедицию на Тибет готовили уже давно и готовили серьезно. Возглавить ее должен был молодой и толковый казачий подъесаул Дмитрий Уланов. Для этого его еще полтора года назад без лишнего шума перевели в Петербург и зачислили вольнослушателем в Академию Генерального штаба, где тот преуспел в освоении дисциплин, необходимых для проведения разведывательных операций.

В январе 1904 года Николай II получил секретную записку от Куропаткина: «3-го сего января вашему Императорскому Величеству благоугодно было соизволить на командирование весьма секретно в Тибет для сбора сведений об этой стране прикомандированного к Главному управлению казачьих войск Первого Донского казачьего полка подъесаула Уланова, сроком приблизительно на один год, в сопровождении штатного гелюна Потаповской станицы войска Донского Дамбе Ульянова и переводчика той же станицы Лиджи Шарапова. Для сохранения в тайне сего командирования полагалось бы по бывшим примерам уволить подъесаула Уланова в отставку под рубрикой “по домашним обстоятельствам” с условием обратного приема на военную службу по окончании командировки и с зачетом проведенного в ней времени за действительную службу с сохранением всех прав. Вызываемый сей командировкой расход в сумме 13 840 рублей полагалось бы отнести на суммы запасного кредита канцелярии военного министерства. Кроме того, подъесаулу Уланову полагалось бы отпустить для вооружения его, спутников его, а равно для подарков 5 винтовок казачьего образца и 8 трехлинейных револьверов с надлежащим количеством патронов. Испрашивается: благоугодно ли будет вашему императорскому величеству соизволить на изложенное? Генерал-адъютант Куропаткин».

Николай II придавал экспедиции очень важное значение. В своем дневнике он записал: «В 3 часа принял двух донских калмыков – подъесаула Уланова и ламу Ульянова, которые отправляются в Тибет…»

– Существует реальная угроза военного конфликта с Англией из-за тибетского вопроса, – сказал разведчикам Николай II. – Помните, господа: ваша тайная миссия направлена на защиту национальных интересов России!

В ходе дальнейшего разговора император заявил прямо:

– Приложите все силы, чтобы разжечь тибетцев против англичан. Сейчас, когда на Дальнем Востоке идет тяжелейшая война, это особенно важно.

При этом ближайшему окружению он велел держать экспедицию в строжайшей тайне от… собственного министра иностранных дел Ламсдорфа.

В январе 1904 года тайная разведывательная экспедиция покинула Петербург и к весне добралась до Средней Азии. Для обеспечения конспирации калмыки выдавали себя за жителей провинции Синьцзян. Трудность состояла в том, чтобы добыть соответствующие документы, ведь английская разведка не дремала! Наконец их удалось получить с помощью сотрудников русского представительства в городе Кульдже. Там же в состав экспедиции вошли четыре местных жителя – опытные проводники-караванщики.

В октябре 1904 года разведчики прибыли в город Кульджу в Синьцзяне, где были сердечно приняты нашим консулом Владимиром Успенским.

Отдохнув и сменив одеяния на халаты буддийских монахов-паломников, разведчики двинулись в глубь китайской территории. Все шло неплохо, но вскоре случилось непредвиденное – внезапно тяжело заболели подъесаул Уланов и урядник Шарапов. Чем именно заболели разведчики, так и осталось неизвестным. Даже опытнейшие лекари, приглашенные к больным, только бессильно разводили руками. Скорее всего, они были попросту отравлены английскими агентами-пандитами, которых тогда было немало на дорогах Центральной Азии.

Через несколько дней подъесаул Уланов скончался, а Шарапов, хоть и медленно, но все же выздоровел. В результате разведывательная экспедиция осталась без начальника, что ставило под угрозу выполнение всей миссии. Поразмыслив, гелюн Дамбо Ульянов срочно поскакал в Кульджу, чтобы посоветоваться с тамошним нашим консулом, что делать дальше.

– Вам придется взять руководство тайной миссией на себя, – объявил Ульянову в Кульдже консул Успенский. – Мы запросили Петербург. Его императорское величество, военный министр и Генеральный штаб желают вам успеха в благородном и опасном деле. Государь особо просил напомнить: оно касается национальных интересов России!

– Я готов! – скромно ответил Ульянов.

Так Дамбо Ульянов неожиданно для себя стал руководителем разведывательной миссии в Тибет. Свой небольшой караван он повел к Чеменским горам и зазимовал там у цайдамских калмыков, с которыми легко нашел общий язык. В марте 1905 года экспедиция двинулась через перевалы. Встречавшиеся на границе Тибета воинственные племена, благодаря знаниям, артистическому таланту и удачной маскировке Ульянова, считали его гегеном – буддийским духовным лицом высокого ранга – и принимали с подобающим почетом. Это вселяло определенные надежды.

* * *

В двадцатых числах мая 1905 года российские разведчики прибыли в Лхасу. «Паломников» встретили с почтением, приняв Ульянова за Великого Хубильгена или генна (высшего представителя буддийского духовенства). Вскоре на поклон к нему потянулись местные жители и паломники. Такая популярность таила в себе серьезную опасность. Понимая, что в Лхасе полно английских агентов, наблюдающих за каждым его шагом, Ульянов начал старательно и ежедневно поклоняться местным святым. Но это только прибавило ему «праведности» в глазах мистически настроенных тибетцев.

А вскоре новое несчастье – неизвестные ночью спящего урядника Шарапова выбросили из окна третьего этажа на камни. Сам полуживой Лиджи не мог объяснить, что с ним произошло. Скорее всего, до него добрались английские агенты. Урядник разбился о