Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

Согласно мирному договору 1881 года с Англией, Афганистан был полностью лишен политической самостоятельности во внешней политике и все связи эмира с внешним миром должны были осуществляться только через англичан. Однако Абдур Рахман Хан (по прозвищу «железный эмир»), правивший страной с 1880 по 1901 год, и его сын Хабибулла Хан, правивший Афганистаном с 1901 по 1919 год, отличались независимым и своенравным характером. Поэтому в реальности соблюдать статьи договора англичанам было достаточно сложно.

Министр по делам Индии, лорд Солсбери с горечью говорил об упрямых эмирах:

– Мы не можем оставить ключи от ворот в руках охранника сомнительной честности, который настаивает на особых условиях своей службы, которые он не обязан строго соблюдать!

В 1893 году Англия навязала Абдуру Рахман Хану договор, согласно которому многочисленные пуштунские племена «независимой полосы» (территории между Афганистаном и Британской Индией) оказались за «линией Дюранда», то есть были включены в состав Британской Индии. Сделано это было, разумеется, неспроста. Соглашение стало серьезным препятствием для объединения пуштунов и затормозило развитие Афганистана. Именно это соглашение, а также более ранний захват англичанами Пенджаба стали впоследствии причиной возникновения так называемой «проблемы Пуштунистана», которая не решена и сегодня. Так что англичане на границах своего влияния работали, «вдолгую», создавая местным народам проблемы на века вперед. Увы, в этом была вся суть английской колониальной политики!

Волновал Афганистан и вице-короля Индии лорда Керзона. Причина заключалась в том, что в Калькутту поступала разведывательная информация – российские губернаторы Ашхабада и Мерва пытаются установить прямую связь с эмиром. И хотя Абдур Рахман официально русским в переговорах отказал, но на самом деле эмир был не против таких контактов. Это в Калькутте и Лондоне прекрасно понимали, поэтому все время были настороже.

Именно поэтому одним из первых важных шагов Керзона являлось решение о строительстве железной дороги от Каира до Шанхая, через Персию и Афганистан. Этим строительством Англия достигала бы важных целей. Во-первых, нейтрализовала бы значение Багдадской железной дороги на Ближнем Востоке. Во-вторых, отсекла бы Россию от берегов Персии. Но наиболее важным был, конечно, Афганистан, куда англичане могли бы быстро перебрасывать целые армейские корпуса. Но строительство этой стратегической железной дороги на наше счастье, так и не было начато. Проект оказался настолько дорогим, что в Англии на него просто не нашлось денег. В Петербурге вытерли лбы: «Пронесло!»

Когда же в декабре 1897 года корабли российской Тихоокеанской эскадры перешли из Владивостока на рейд Порт-Артура и Англия выслала к Квантунскому полуострову свой разведывательный крейсер, в Петербург срочно вызвали начальника Закаспийской области генерала Куропаткина.

Из записи в дневнике А.Н. Куропаткина об этой поездке: «Затем поехал к Обручеву (начальник Главного штаба. – В.Ш.) и спросил: зачем меня вызвали. Обручев ответил, в общем, следующее: мы забрались в Порт-Артур. В ответ англичане и японцы могут занять Корею. Надо остановить англичан. Ванновский (военный министр. – В.Ш.) предложил государю попугать их в Азии, на что государь согласился: “…Надо пригрозить Англии. Наделать шуму”. Я ответил Обручеву правдивым изложением неготовности нашей в Средней Азии. На 35-й день на гератском направлении можем собрать всего 16 батальонов. Указывал на силу афганцев, их воинственность, трудность горной войны, народную войну. Обручев согласился, что с афганцами считаться придется, но заявил, что англичане из Индии помочь им не могут. Войска их плохи. Даже английские солдаты (наемники) плохи. Офицеры хороши. Россия, начав угрозы, должна привести их в действие. Надо ограничиться Гератом. Я заявил, что надо идти на все уступки, но дело до драки не доводить, что главный наш противник на Востоке – Япония… П.С. Ванновский мог уделить мне сегодня лишь несколько минут. Он назначил на завтра в 10 часов утра. Объявил, что государь будет говорить со мною об угрозе Англии со стороны Средней Азии, и чтобы я приготовился к ответу. Обручев говорил также, что пока надо ограничиваться демонстрацией с моим именем, напечатать в немецких газетах, что я вызван в Петербург, дабы обсудить, какие меры надлежит принять в Средней Азии в случае, если Англия сделает нам затруднения на крайнем востоке, а через несколько дней послать опровержение этому».

Когда на встрече с Куропаткиным Николай II, признавшись в своей неприязни к англичанам, спросил о возможности нанести демонстрационный удар по Герату, Куропаткин ответил так:

– В случае вторжения в эту страну неизбежно втягивание армии в партизанскую борьбу с местными горцами. При отсутствии дорог как в Афганистане, так и в Туркестане это станет для нас большой проблемой. К тому же нам будет невозможно очертить в будущем удобную для нас границу, посему я считаю, что пока от активных действий в Афганистане следует воздержаться.

Надо сказать, что Герат совсем не случайно виделся целью ограниченной войны. Эта равнинно-пустынная провинция занимала чрезвычайно важное стратегическое местоположение – являясь «воротами» из Туркестана в Индию. Поэтому англичане всегда опасались, что именно занятие русскими Герата станет началом их вторжения в Индию… В данном случае опытный туркестанец Куропаткин проявил завидное упорство, доказав, что даже ограниченное вторжение в Афганистан с целью пощекотать нервы англичанам может обойтись нам очень дорого.

На том вопрос был исчерпан.

* * *

В 1900 году Куропаткин (уже будучи военным министром) подготовил Николаю II доклад по афганской проблеме. Там он указал, что положение с 1873 года у России на афганской границе спокойное и ухудшать его не в наших интересах. При этом Куропаткин изложил наиболее вероятный сценарий войны с Афганистаном. Обрисовав выгоды от завоевательной войны за присоединение Афганского Туркестана (прирост земледельческого населения и упрочение оборонительных позиций по горному хребту Гиндукуша), Куропаткин указывал на проблемы, которые создаст присоединение Герата к русским владениям: «Прежде всего, рубежи географические не совпадают в Афганистане с границами этнографическими. Поэтому нам пришлось бы, проводя границу по хребтовой линии Гиндукуша (трудно местами определяемой), захватить в свои пределы часть племен афганского происхождения и в то же время оставить за чертою вне наших пределов племен родственных перешедшим к нам племенам неафганским. Это создает ряд затруднений… Жители гор, даже неафганского происхождения, будут бороться за свою свободу с ожесточением… На новой нашей границе постоянно происходило бы волнение, горцы с афганской стороны начали бы нападать на нашу границу, как нападают на английскую. Потребовались бы новые экспедиции. В конце концов, подобно англичанам, у нас явилась бы необходимость исправления границ и в новых захватах, пока мы не сошлись бы своими границами с английскими. Прибавим сюда огромные расходы, которые потребуются на устройство края, администрацию, проведение дорог, устройство укреплений, многочисленные войска, расходы на экспедиции и прочее».

По мнению Куропаткина, Россия в результате афганского похода получила бы на своих самых южных рубежах лишь новый Кавказ. Учитывая то, что население Туркестана оставалось ненадежным (свидетельство тому Андижанское восстание 1898 года), а железнодорожная сеть была еще весьма