Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

на читрало-гильгитской границе действительно является изменение существующих границ гиндукушских владений Англии, которые, как уже было сказано выше, англичане намереваются расширить и дальше к востоку, за счет Китайского Туркестана».

На западном участке афгано-русской границы также наблюдалась активность англичан. По сведениям русской разведки, английские офицеры и инженеры, сопровождаемые афганской конницей, производили инструментальную съемку приграничного района района Кала-Hoy. Оттуда они направились на перевал Зермаст, что рядом с нашей пограничной крепостью Кушкой. По тем же сведениям, некий английский генерал прибыл в Герат для изучения дорог, ведущих к русской границе. На границе персидского Сеистана англичанами были возведены солидные укрепления и введены гарнизоны англо-индийских войск.

Наращивание военных сил англичане оправдывали русской угрозой. В августе 1904 года английский МИД выразил русскому послу в Лондоне Бенкендорфу свое беспокойство в связи с якобы происходившей концентрацией русских войск на границе с Афганистаном. Чтобы не нагнетать ситуацию в столь неудобный для нас момент, Николай II согласился даже на посещение Туркестана английским военным агентом Нейпиром, за которым, впрочем, присматривал наш известный разведчик полковник Снесарев.

В конце концов выяснилось, что военные приготовления англичан на среднеазиатских границах России оказались чистым блефом и просто хорошо продуманной кампанией по дезинформации вероятного противника. На самом деле английское правительство отдавало себе отчет в том, что войска в Индии не готовы к серьезному вооруженному противостоянию с Россией.

* * *

Год спустя глава иностранного департамента администрации Индии Дэн снова продолжил переговоры с Хабибуллой Ханом. В окончательно подписанном договоре англичане обязывались помогать Афганистану в борьбе против любой агрессии, но не вмешиваясь в его внутренние дела и не вводя на его территорию своих войск. Кроме этого, англичане обязались выделять эмиру ежегодную субсидию и большие партии оружия. В самом договоре Хабибулла был титулован как «независимый король Афганистана и подчиненных ему владений», что очень польстило эмиру. В свою очередь, эмир оставил английский контроль за своей внешней политикой. Учитывая, что Хабибулла особенно ни с кем общаться не желал, этот пункт был для него далеко не самым важным.

Надо сказать, что английское правительство сразу же поставило на договор гриф «совершенно секретно» и достоянием общественности он так и не стал. Но в Петербурге о договоре и всех его нюансах узнали уже буквально через несколько недель. Наша разведка в данном случае сработала на отлично!

Английский политик А. Гамильтон, оценивая результаты миссии, писал: «Положение до прибытия мистера Дэна в Кабул нисколько не изменилось перед его отъездом из афганской столицы, если не считать существенные уступки, сделанные афганскому эмиру, который взамен ничего не уступил».

Подписанный договор был раскритикован и в палате лордов английского парламента. Бывший сотрудник Форин офиса Томас Лэг (второй барон Ньютон), брызгая желчью, обрушился на Керзона и Дэна за то, что они не смогли склонить эмира к новым уступкам, а едва смогли сохранить старые:

– Нам следовало не слушать обещаний Керзона, а отправить в Афганистан офицеров для организации афганской армии и тем самым прибрать ее к своим рукам, установить телеграфное сообщение с афганскими провинциями и проложить по нему железную дорогу! Вот тогда бы эмир от нас уже никуда не делся!

В свою очередь, оправдываясь, Керзон говорил:

– Главное, что эмир был доволен результатами нашей миссии и такое отношение Хабибуллы Хана к нам само по себе уже очень ценно.

Надо сказать, что, в принципе, Керзон оказался прав. После подписания договора эмир провозгласил политику дружбы с Англией, что обеспечило Афганистану нейтральное положение в будущей Первой мировой войне.

Как бы то ни было, на афганской границе стало тихо, так как все несколько успокоились. Придет время, и Афганистан еще напомнит о себе, но это будет еще не скоро.

Часть четвертая

Последние герои Большой игры

Глава первая

Генерал-майор российской императорской армии и академик Академии наук Украинской ССР Петр Кузьмич Козлов прожил долгую, интересную и насыщенную событиями жизнь. Он принадлежал к плеяде последних выдающихся игроков классической Большой Игры, пережил всех своих противников и коллег, снискав себе всемирную славу великого путешественника и первооткрывателя. Путь к этому был, конечно же, не прост.

Петр Козлов родился в 1863 году в Смоленской губернии, в бедной малограмотной семье гуртовщика (торговца скотом). В детстве сопровождал отца в поездках по южным губерниям России. Возможно, именно тогда и зародилась страсть к путешествиям. С 1875 года Козлов учился в городском училище в Духовщине и готовился к поступлению в Виленский учительский институт. В свободное же время зачитываясь книгами о знаменитых путешественниках, в том числе и о Пржевальском.

А далее состоялось событие, которое определило всю дальнейшую судьбу Петра Козлова.

Весной 1881 года в близлежащее имение Слобода заехал, никто иной, как известный российский разведчик и путешественник Николай Пржевальский. Причина появления Пржевальского в Слободе была серьезная – он решил купить это имение.

Там и произошла судьбоносная встреча. Восторженный и романтичный юноша, знающий наперечет всех великих первооткрывателей и мечтающий о географических открытиях, произвел должное впечатление на Пржевальского. Что касается Козлова, то ему встреча с Пржевальским в Слободе вообще показалась «сказочным сном». Юноша находился под обаянием захватывающих рассказов путешественника о кочевой жизни военного разведчика, о величии природы Азии.

«Ведь так недавно еще я только мечтал, только грезил, как может мечтать и грезить шестнадцатилетний мальчик под сильным впечатлением чтения газет и журналов о возвращении в Петербург славной экспедиции Пржевальского… мечтал и грезил, будучи страшно далек от реальной мысли когда-либо встретиться лицом к лицу с Пржевальским… – писал Козлов на склоне лет. – И вдруг мечта и грезы мои осуществились: вдруг, неожиданно, тот великий Пржевальский, к которому было направлено все мое стремление, появился в Слободе, очаровался ее дикой прелестью и поселился в ней…»

Скорее всего, Пржевальский увидел в юном Петре Козлове родственную душу и предложил ему… участвовать в его следующей 4-й Центрально-Азиатской экспедиции.

При этом Пржевальский был предельно откровенен:

– Сразу предупреждаю, что условия в экспедиции будут очень тяжелые, и не только физически, а дисциплина железная. Во время экспедиции я являюсь абсолютным деспотом, распоряжения которого надо выполнять беспрекословно. Мне дано право расстрелять любого сотрудника, оказавшего неповиновение, хотя пока, слава богу, до этого не доходило! Такое положение дел не моя прихоть. Только абсолютное единство горсточки людей, заброшенных в необозримую даль гор и пустынь, может обеспечить не только успех самой экспедиции, но и само выживание ее участников. Именно поэтому нужна была постоянная готовность исполнить любой приказ начальника, так и сложить голову за други своя, не рассуждая и не колеблясь.

– Я готов! – упрямо мотнул головой Козлов.

– Ваша уверенность мне нравится, – усмехнулся в усы Пржевальский, – но это еще не все! Вы должны будете выполнить два непременных условия –