Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

купцов. Это предложение было отклонено вице-королем Индии в самой резкой форме. Хабибулла Хан же ответил, что он не против обсуждения данного вопроса, но все же советовал обмениваться мнениями через индийское правительство. Попытка установления прямых отношений с Афганистаном вызвала в Калькутте тревогу. Обеспокоенный Керзон дважды приглашал Хабибуллу Хана приехать с визитом в Индию для обсуждения нового договора, но эмир оба приглашения проигнорировал.

– Моей многострадальной стране хватит и старого договора! – ответил он на все увещевания английских резидентов. – В новом договоре, который мне будет навязывать ваш вице-король, ничего хорошего нам не светит, а будет только хуже. Зачем же мне тогда ехать? Чтобы ваш Керзон превратил меня в своего раба? Напомните ему, что я все же эмир большой державы!

Во все крупные города и провинции эмир послал религиозных проповедников-вали. Вскоре вали уже кричали на всех площадях:

– Слушайте, правоверные, и не говорите, что не слышали! Мы со всех сторон окружены неверными – с севера – московиты, с юга – инглизы. И те, и другие только и ждут удобного момента, чтобы истребить всех вас и уничтожить нашу веру!

– Что нам делать, хафиз, скажи? – вопрошали слушатели.

– В случае нападения неверных каждому из вас лучше умереть, чем увидеть свою землю в руках врагов!

Не ограничившись пропагандой, Хабибулла произвел новый набор в армию и усилил гарнизоны крепостей, причем не только на северной, но и на южной границе. В «полосе племен» эмиссары Кабула вели переговоры с пуштунскими вождями. Наиболее активным из них – афридиям везли ружья и порох. Получив вооружение, афридии сразу же начали нападать… на английские гарнизоны в Пешаваре и в долине реки Куррам.

– Будь моя воля, я давно бы привязал этого негодяя к жерлу пушки и выстрелил его потрохами в сторону Гиндукуша! – злился Керзон на эмира, получая тревожные известия из Афганистана. – Но, увы, придется этого негодяя уговаривать!

* * *

27 ноября 1904 года из Пешавара выехала миссия, направленная Керзоном для вразумления эмира Хабибуллы и согласования статей нового договора. Возглавил ее глава иностранного департамента колониальной администрации Льюис Дэн.

Также в Англии была разработана записка, где говорилось, что в случае войны с Россией решающим театром военных действий будет служить именно Средняя Азия. Таким образом, для Англии Афганистан представлялся теперь уже не союзником, а авангардом англо-индийской армии.

Тогда же российский консул Клемм в Индии сообщил в Петербург, что на афганской границе сосредотачивается экспедиционный английский корпус на случай, «если понадобится поддержать требования посольства силой».

10 декабря миссия Льюиса Дэна прибыла в Кабул. Дэн был опытным переговорщикам. Поэтому беседу с эмиром он начал с заявления:

– Понимаете ли вы, что в случае столкновения с русскими один на один, вы будете неминуемо разгромлены?

В ответ Хабибулла лишь что-то недовольно пробормотал.

– Именно поэтому я и приехал сюда! – продолжил свой спич глава иностранного департамента. – Мы готовы взять на себя обязательство оказать вашей армии самую действенную помощь, которая покажется нам наиболее подходящей.

– Мне не нравится ваше предложение! – честно признался эмир.

– Это почему же, ведь мы готовы вам помочь искренне!

– Мы слишком хорошо знаем вас, – хмыкнул эмир. – Ваша помощь будет заключаться в том, что вы снова введете свои войска в мою страну, а затем, как уже дважды ранее, придется вас выдворять силой! Я не отказываюсь от помощи, но пусть эта помощь будет деньгами и оружием! А с русскими мы справимся. Едва я объявлю русским «джихад», как Кавказ и северные ханства ударят московитам в спину. Как вам мой прекрасный план?

– Конечно, план великолепен, – без энтузиазма кивнул Дэн, в очередной раз убедившись, что у азиатских правителей изощренная хитрость зачастую вполне уживается с детской наивностью.

В результате строптивый Хабибулла Хан добился своей редакции будущего договора. Дело в том, что едва англичане начали артачиться, эмир сразу же прозрачно намекнул, что, если его требования отвергнут, он будет искать поддержку у русских.

Кстати, Хабибулла не блефовал. Несколькими месяцами ранее по его приказу наиб-уль-хукумэ (губернатор) провинции Мазари-Шариф Абдулла-хан отправил сразу два письма начальнику гарнизона в Термезе генерал-майору Греку. Тот, в свою очередь, переправил их командующему Туркестанским округом генерал-лейтенанту Субботичу (по прозвищу «генерал-ракета» за свою вспыльчивость и стремительность), а последний уже переправил письма в Петербург министру иностранных дел Ламсдорфу.

В письмах губернатор от лица эмира интересовался, на какую конкретную помощь может рассчитывать эмир, в случае разрыва отношений с Англией, и как могли бы в дальнейшем развиваться отношения Кабула и Петербурга.

И хотя реальных последствий эти письма не имели, они дали понять, что в отношениях Афганистана и Англии далеко не все так безоблачно, как писали английские газеты и что в случае наших осложнений с Лондоном «афганская карта» вполне может быть разыграна.

…Конечно, Дэн ничего не знал о письмах губернатора Музари-Шарифа, но намек он понял. Этого намека оказалось достаточно, чтобы Дэн подписал все бумаги.

На прощальной аудиенции эмир Хабибулла приободрил расстроенного англичанина:

– Я вообще не желаю развивать отношения ни с кем из моих соседей – ни с вами, ни с русскими. Пользы от этого не будет никакой, а вот проблем, наоборот, предостаточно.

– Спасибо и за это! – мрачно раскланялся глава иностранного департамента.

Прибыв в Калькутту, он доложил об итогах Керзону. Вице-король был недоволен.

– Вы сдали наши позиции по всем пунктам.

– Наоборот, я сделал все, чтобы спасти ситуацию.

Когда в Лондоне узнали об обстоятельствах переговоров, то безоговорочно поддержали позицию главы иностранного департамента колониальной администрации. Оставшись в одиночестве, Керзон долго не мог прийти в себя.

* * *

С началом в феврале 1904 года Русско-японской войны возросло и напряжение между Россией и Англией в районе Афганистана. Уже весной 1904 года наш политический агент в Бухаре доносил о продвижении афганских войск по направлению к русской границе, а также о движении шеститысячного английского отряда к Кандагару, а затем к Бала-Мургабу. Афганского эмира Хабибуллу англичане просили построить в Кандагаре казармы для английских войск. И хотя тот отказался, сигнал был тревожным.

В аналитической записке Главного штаба за 1904 год было отмечено: «Во всяком случае старания Англии носят несомненно агрессивный характер и вполне очевидно, что они стремятся создать себе, на случай нападения на нас, нечто вроде афганского авангарда…»

Кроме этого, разведка штаба 2-го Туркестанского армейского корпуса обнаружила в течение лета 1904 года признаки спешной подготовки англичан к военным операциям в пограничных районах Индии, в Афганистане и Юго-Восточной Персии. Так, в окрестностях Кандагара были выстроены десять фортов и заготовлен месячный запас продовольствия. В Читрале и Гильгите по соседству с русским Памиром началась усиленная концентрация английских войск, заготовлялся провиант, английские офицеры не таясь проводили рекогносцировку перевалов Гиндукуша.

«Можно полагать, – говорилось в докладной записке Главного штаба российской армии, – что ближайшей целью военных приготовлений