Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

О вдове и дочери Всеволода Ивановича известно лишь то, что они обе умерли в Ленинграде в годы блокады. Ныне в России не осталось в живых никого из его потомков.

Всеволод Роборовский прожил героическую жизнь, целиком отданную служению Отечеству и науке. Этот отважный разведчик и путешественник, исследователь природы и народов Центральной Азии, внес значительный вклад в военно-политическую географию, картографию, метеорологию, зоологию и ботанику. Сегодня имя Роборовского носят двадцать восемь родов растений и десять родов и видов животных, а также ледник в горном массиве Табын-Богдо-Ола в Монгольском Алтае вблизи российской границы.

Глава вторая

В 1899–1901 годах состоялась первая самостоятельная экспедиция Козлова. Она именовалась Монголо-Камской. Кам – одно из названий Страны снегов, то есть Восточного Тибета. Область Кам на востоке Тибета была еще почти не изучена. Козлов же стремился идти дальше – к заветной мечте Пржевальского – запретной для иностранцев столице Тибета Лхасе. Экспедиционный отряд был укомплектован в традициях Пржевальского – помимо начальника три офицера и четырнадцать казаков. В состав экспедиции вошли поручик лейб-гвардии Кавалергардского полка Казнаков, исполнявший обязанности топографа, и губернский секретарь, ботаник Ладыгин. Оба ранее участвовали в экспедиции Роборовского. Конвой состоял из 17 нижних чинов. В поход отправился и ветеран трех экспедиций Пржевальского казачий урядник Пантелей Телешов, исполнявший обязанность старшего препаратора. Телешов был самым опытным в разведывательном отряде. Грудь ветерана украшали Георгиевские кресты 4-й и 3-й степени и серебряная медаль «За усердие».

Надо сказать, что Козлову везло на покровителей. Если на первом этапе таковым был сам Пржевальский, то после его смерти опеку над молодым и перспективным разведчиком-исследователем взял никто иной, как знаменитый вице-председатель Русского географического общества Семенов-Тян-Шанский. Было ли это откровенным везением, или же Козлов обладал особым обаянием, привлекающим к себе людей, сегодня мы уже не узнаем. Возможно, присутствовало и первое, и второе.

Английская разведка в России, внимательно наблюдавшая за приготовлением экспедиции Козлова, своевременно доложила в Лондон: «Не удовлетворившись планами захвата порта в Персидском заливе, Россия намерена опередить нас в Тибете. Цель поручика Козлова – Лхаса».

Местом сбора участников экспедиции стал Омск, откуда они неделю плыли на пароходе вверх по Иртышу до Семипалатинска, а оттуда по почтовому тракту добрались к своей экспедиционной базе – станицу Алтайскую (ныне поселок Кабырга).

В Алтайской Козлов задержался на месяц, занимаясь перед непосредственным началом похода окончательной подготовкой. Не теряя времени, сам начальник экспедиции совершил несколько поездок на Нарымский хребет, где записывал местные легенды о легендарном Беловодье. Там же в Алтайской у Козлова произошла встреча со случайно оказавшимся там исследователем ледников Алтая и Тянь-Шаня В.В. Сапожниковым.

Из станицы Алтайской экспедиционный отряд двинулся на плато Укок и далее в Монгольский Алтай, в бассейн реки Кобдо (Ховд). Разведчики дошли до озера Хар-Ус-нуур, которое поразило Козлова обилием птиц. Затем Козлов проследовал вдоль северного подножия Гобийского Алтая мимо озер Бооне-Цагаан-нуур и Орог-нуур на восток в пустыню Гоби. Там он повернул на юг к истокам реки Хуанхэ, в бассейн Янцзы и к истокам Меконга.

Из письма Козлова тогдашнему российскому посланнику в Китае М.Н. Гирсу, отправленного в мае 1900 года: «С приходом экспедиции в Цайдам первый период деятельности экспедиции окончен, можно сказать, благополучно. Благодаря отличным отношениям с китайцами и монголами мои сотрудники Казнаков и Ладыгин могли сильно отдаляться от главных сил экспедиции. Поэтому Китайский Алтай хорошо исследован. Не меньшие результаты экспедиция приобрела и в Центральном Гоби, где проложено три маршрута 10-верстного масштаба. Нарастающие коллекции были отправлены в Россию из Кобдо (западная часть Монголии. – Авт.) с помощью русских купцов из ближайшего от Урги пункта благодаря благожелательности монголов. В провинции Гансу при кумирне Чертын-тон на Тэтунге экспедиция пробыла один месяц, собрала богатую коллекцию зверей и птиц, в то же время участники отдохнули после напряженных работ в Гобийской пустыне… На днях выступаем в Тибет… Маршрут предстоящей экспедиции следующий: озера и верхняя извилина Хуанхэ, затем – северо-восточная провинция Тибета – Кам, где рассчитываем зимовать… Находясь в Тибете, будем надолго отрезаны от цивилизации… Уходя в Тибет, я беру с собой все намеченное серебро. Обратный путь от Цайдама до России прошу обеспечить покупкой серебра на сумму 1500 р. и высылкой его в Синин для выдачи при обратном возвращении (в августе 1901 года). ГО[3] будет благодарно Вам за то, что содействовали облегчению в общении с китайскими властями во время экспедиции. Также и за присылку писем, смягчающих наши нравственные и физические невзгоды вдали от дорогого Отечества».

В Сино-Тибетских горах Козлов прошел на юг до 32° северной широты. Увы, добраться до неприступной Лхасы Козлову так и не удалось. В отчете об итогах экспедиции Козлов пишет о боевых столкновениях в октябре 1900 года: «Вступив во владения Лхасы, в районе реки Меконг экспедиция была задержана вооруженными тангутами. Желая продолжать путь мирно, я свернул в сторону, но на другой день 28 октября был остановлен вторично. В стычках убито около 30 тангутов, у нас потерь нет».

Оставалась еще надежда, что проход к Лхасе разрешат официальные власти, но этого не произошло. В селении Чамдо, в четырехстах верстах от Лхасы, Козлов получил отказ на дальнейшее продвижение к столице. «Далее идем на Желтую реку», – записал он с горечью в своем дневнике.

* * *

В апреле следующего года, когда экспедиция уже шла обратным маршрутом, произошло еще одно столкновение с тангутами. В тот момент экспедиция находилась в районе хребта Русского Географического Общества (название хребта дано Козловым), расположенного в долинах рек Меконг и Янцзы в районе Кама, где жили кочевники. При встрече с экспедицией последние «стали проявлять воинственность». Из отчета Козлова: «Предчувствуя недоброе, мы перешли на военное положение: наполнили свои сумки патронами, усилили ночные дежурства и спали не раздеваясь. Во время движения каравана высылались дозоры, обнаруживавшие сторожевые отряды тибетцев. Наконец, стало ясно, что экспедиция вновь заперта, что ей предстоит во что бы то ни стало пробиваться силою… 25 апреля 1901 года… на гребнях гор были замечены тибетцы, численностью 250–300 человек. Развернувшись в конном строю, издавая воинственные крики, они открыли по экспедиции огонь из фитильных ружей. Когда экспедиция дала отпор, тибетцы отступили». Несмотря на многократное превосходство в силах, нападавшие были отбиты. С нашей стороны обошлось без потерь.

Однако мир, как известно, живет слухами, и вскоре в Петербурге были получены смутные известия, что экспедиция Козлова еще в декабре 1900 года была полностью истреблена тангутами на реке Хатунь в Кукуноре. Прошло еще несколько томительных месяцев ожидания, пока, наконец, не пришло сообщение, что все члены экспедиции живы и здоровы.

На обратном пути Козлов со своими спутниками прошел через Цайдам и Улан-Батор в пограничную Кяхту. Вспоминая о перенесенных трудностях, Козлов писал: «Каравану приходилось то подниматься на кручи и