Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

Он тут же отправил тибетскому военачальнику почти издевательский ответ: «Мы не находимся в состоянии войны с Тибетом, и, если на нас самих не нападут, мы не будем нападать на тибетцев».

* * *

Надо сказать, что английские офицеры очень боялись противодействия со стороны России, поэтому внезапное начало войны между Россией и Японией в феврале 1904 года было встречено целой чередой пьянок.

Итак, перезимовав в приграничье, в марте 1904 года бригадный генерал Макдональд вступил на камни Тибета и, преодолев более 50 миль, вышел к перевале Гуру недалеко от озера Бам-Цо (Дочен-Цо). Там английскому отряду преградили путь три тысячи тибетцев, вооруженных мушкетами с фитильными замками и мечами. Ополченцы спрятались за каменной стеной. На склоне выше они поставили восемь старинных пушек-сангар, стрелявших каменными ядрами.

Завидев приближающихся англичан, тибетцы для начала попросили их остановиться. На это Янгхасбенд ответил:

– Наступление продолжится, и я не могу допустить, чтобы какие-либо туземцы преградили мне путь! Единственно, что могу обещать – не стрелять, если вы разбежитесь!

Тибетцы сражаться не хотели, но и разбегаться не собирались. Янгхасбенд и Макдональд оказались в затруднительном положении. Первыми начинать огонь они не хотели, а тибетцы его тоже не начинали.

Бывшие при отряде журналисты лондонских газет уже начали нервничать. Они ждали жаркого боя и сенсации, а не было ни того, ни другого. Пока обе стороны раздумывали, что делать дальше. Пока суть да дело, нетерпеливые солдаты-сикхи решили сами разобраться с оскорблявшими их тибетцами.

Пара десятков сикхов, самовольно бросив строй, поднялась к стене и вступила в драку с ополченцами. В разгар драки, которая, кстати, шла исключительно на кулаках, лхасский военачальник кинулся, чтобы отогнать сикхов, и выстрелил первому попавшемуся из них в челюсть. После этого противники выхватили сабли и мечи. В первом порыве тибетцы кинулись вперед и едва не убили корреспондента «Дейли мейл» Кэндера, который попался им на пути. Насилу тот ноги унес.

Увы, после этого началось настоящее избиение. Англичане ввели в дело «максимы», после чего воины-монахи и тибетские ополченцы начали валиться сотнями. Меньше чем за четыре минуты почти семьсот плохо вооруженных и оборванных тибетцев остались лежать мертвыми. Еще столько же медленно умирали на камнях. Потери англичан при этом составили полдюжины легкораненых. Это был не бой, а безжалостное истребление…

Впоследствии командир пулеметчиков лейтенант Артур Хэдоу вспоминал: «Мне так надоела резня, что я прекратил огонь, хотя приказ генерала состоял в том, чтобы убить как можно больше. Я надеялся, мне больше никогда не придется стрелять в убегающих людей».

«Это был ужасное и неприятное дело», – писал впоследствии Янгхасбенд в своих мемуарах. Был ли он при этом искренен, неизвестно.

Сам Янгхасбенд, как глава комиссии, не принимал личного участия в расстреле и лишь наблюдал за происходящим.

Когда известие о безжалостном расстреле тибетцев дошло до Лондона, оно вызвало возмущения среди либералов, даже с учетом того, что английские врачи впоследствии якобы старались спасти как можно больше раненых. Последние, кстати, демонстрировали настоящий стоицизм, хотя были буквально изрешечены пулями. Так, некий бедолага, потерявший обе ноги, из последних сил шутил с хирургами:

– В следующий раз мне придется стать героем, ведь убегать я больше не смогу!

«Раненым трудно было понять, – вспоминал Янгхасбенд, – почему в один день мы стараемся лишить их жизни, а на другой стараемся ее спасти». Что ж, на самом деле логику английских джентльменов понять может далеко не каждый…

Интересно, что, отступив, оставшиеся в живых тибетцы подняли бунт. Причина была более чем значима. Перед сражением монахи раздали им амулеты, пообещав, что те защитят от пуль…

Спустя неделю англичане попытались пройти через укрепленное ущелье Красного Идола Замбанга, получившего название от изваяния жреца-колдуна Падмасамбхавы, стоящего в самом узком месте ущелья среди валунов и темно-красных кустов барбариса…

По приказу Макдональда гуркхи взобрались на крутые склоны ущелья. Затем генерал приказал подтащить пулеметы и из них просто перебил всех защитников ущелья.

После этого англичане двинулись к городу Гьянце. 11 апреля городские ворота были открыты перед солдатами Макдональда, так как гарнизон к этому времени уже бежал. Довольный Янгхасбенд смеялся:

– Я всегда говорил, что тибетцы – не что иное, как обычные овцы!

Англичане наслаждались победой. Они безмятежно осматривали монастырский комплекс Палкор Чоде и храм Ста Тысяч Божеств, ходили на рыбалку и охоту. В конце мая подошли подкрепления – двенадцать стрелковых рот, две горные батареи и два пулемета.

Тем временем тибетские воины-монахи, отойдя к востоку от Гьянце на полсотни миль, собрались в высокогорном селении Каро Ла.

Из Калькутты передали, чтобы Янгхасбенд дальше пока не двигался, а вступил в переговоры с Далай-ламой. В ответ полковник передал, что хочет перенести миссию в Лхасу. Стремясь совершить личный подвиг, подполковник Брандер, взяв добро у Янгхасбенда, но не поставив в известность генерала Макдональда, с небольшим отрядом двинулся на селение Каро Ла. Телеграмма Брандера с изложением его планов достигла Макдональда в селении Нью-Чамби. Генерал попытался было отменить операцию, но было слишком поздно.

Красивая прогулка по горам превратилась в череду тяжелых боев. Сопротивление тибетцев отнюдь не шло на убыль, напротив, по мере британского продвижения оно становилось все ожесточеннее.

Затем последовало еще несколько стычек в горах. Тибетцы дрались храбро, но против скорострельных винтовок и пулеметов были бессильны, ну, а амулеты, как мы помним, их не спасали. Поэтому потери защитников продолжали множиться. Возможно, самым высокогорным сражением в мировой истории стала жестокая схватка за перевал Каро, находящийся на высоте почти пяти тысяч метров над уровнем моря. Там англичане снова перебили пулеметами еще полтысячи тибетцев. Английские потери составили 5 убитых и 13 раненых.

* * *

К этому времени в Симле, где тогда находилось правительство Индии и вице-король, сложилось впечатление, что Янгхасбенд чрезмерно стремится направиться прямиком в Лхасу. Так оно и было. Как и для всех ветеранов Большой Игры, Лхаса была заветной целью и попасть в нее было давней мечтой Янгхасбенда. Но у лорда Керзона были другие цели. Он считал, что военная цель похода достигнута и теперь надо лишь заставить Далай-ламу пойти на условия капитуляции, не оскорбляя религиозных чувств тибетцев.

– Пусть Янгхасбенд начнет переговоры с Далай-ламой и с проживавшим в Лхасе китайским губернатором-амбанем Ю-таем (формально на тот момент Тибет все еще являлся вассальным владением Поднебесной).

Однако Далай-лама пока вступать в переговоры не торопился.

Тогда Янгхасбенд получил приказ напугать тибетцев. Он передал Далай-ламе, что англичане будут наступать прямо на Лхасу и уничтожать все живое из пулеметов. Это был фактически ультиматум. Но срок ультиматума истек, а гордые горцы молчали. Прождав десять дней, 5 июля 1904 года Макдональд