Старатели - Ариэль Джаникян

– Мы с ней очень близки, – вскинулась Элис. – Все Буши близки с Берри. Я знаю этих парней с самого детства.

– Мисс Буш, не надо оправдываться. Когда ваш зять меня нанял, он сказал: «Я буду платить тебе тридцать пять долларов в месяц, но ни долларом больше, потому что младшей сестре жены я плачу сорок, а иначе она мне всю плешь проест». – В руках Джейн держала целую башню из банок с консервированными грушами, прижав верхнюю подбородком. И сейчас осторожно шагнула вперед. – Я обещала Генри что-нибудь сладкое на десерт, а ставить пирог уже слишком поздно. Лучше я ничего не придумаю.

Она вышла из кладовой, свернула за угол, и дверь хижины со стуком за ней захлопнулась. В косых лучах солнца между полками с провиантом плясали пылинки. От ручья неслись голоса рабочих. По шлюзу с грохотом скатывался гравий. Элис прижала руку к сердцу. В груди бился горячий, яростный зверь.

Глава пятая

Доусон-Сити, Юкон

2015

Утром мы должны были встретиться с Уинни и Лиэнн, и, когда я открыла глаза, мне вдруг пришло в голову, что я могу им не понравиться. Что семью Лоуэлл может насторожить не только дедушкино предложение, но и я сама, что бумаги от «Морган Стэнли», которые я должна им вручить, слишком живо напомнят им о болезненном прошлом. Как глупо, что я не продумала все заранее. В конце концов, я же не могла сделать вид, что я просто вестница, а лично меня все это никак не касается. Каким бы далеким ни было наше родство, именно тетя и дядя моей прабабушки, матери моего дедушки, разрушили невидимую стену и вторглись в Клондайк. Кларенс и Этель Берри заграбастали все золото, какое только смогли вытрясти из земли. Потом они перевезли свое богатство в Лос-Анджелес, инвестировали с умом, и растущая американская экономика сделала и их самих, и их сестер и братьев еще богаче. Конечно, все это было очень давно, но такое баснословное состояние так просто не исчезает. Такие деньги сами каждый день ходят на биржу, как на работу, и приносят домой зарплату. Поэтому даже в двадцать первом веке дедушкиного состояния хватило бы мне и моим четырнадцати двоюродным братьям и сестрам, чтобы оплатить пятьдесят лет обучения. Поэтому любой, кто в случае крайней нужды заявлял о родстве с Питером Бейли, мог вытрясти из него десять тысяч долларов: дедушке нравилось не задумываясь выписывать чеки, в которых значились такие суммы. Разве это не паразитирование на том несправедливом прошлом? Разве станет хоть кто-то сегодня говорить, что это честно? Точно не я.

– Как я вообще заведу этот разговор? – спросила я Оуэна, закидывая рюкзак на плечо и запирая дверь номера.

– Придется просто начистоту все выложить. Как это ни оберни, все равно выйдет гадко.

– Я думала, тебе нравится эта затея.

– Да, но я не говорил, что обойдется без неловкости. Если бы это были деньги от какой-нибудь организации, то все отлично. Но Питер предлагает их от себя, – вид у Оуэна был серьезный, – и неизвестно, как Лиэнн это воспримет. Ну, знаешь…

– Прогрессивный дед? – предложила я.

– В худшем смысле этого слова.

– А мы?

Оуэн окинул меня оценивающим взглядом.

– Просто постарайся не вести себя так, будто он поступает благородно. Вот мой совет.

– Может, ты сам будешь говорить? Раз ты все так хорошо понимаешь.

– Нет, красноречивая и умная у нас ты. – Я прицепляла ключ к сумке, и тут Оуэн вдруг наклонился и поцеловал меня в губы. – Иными словами, удачи, разбирайся сама.

Мы двинулись по узкой тихой улочке в сторону размытых очертаний гор и вскоре отыскали нужный дом. Это было уютное на вид одноэтажное белое бунгало, зажатое между соседними домами, дорожку к крыльцу обрамляли раскрашенные камни. На нижней ветке дерева покачивался ловец ветра, еще несколько – над крыльцом, с которого уже облезала краска.

Мы поднялись по невысоким, слегка просевшим ступеням, и из глубины дома выбежала пара хаски, они принялись лаять и тыкаться носами в сетчатую дверь. Следом появилась женщина; одной рукой придерживая собак, она распахнула дверь. Это могла быть только Лиэнн. Длинные волосы падали ей на лицо, и она старалась их откинуть, одновременно оттаскивая собак и придерживая дверь плечом.

– Доброе утро! – крикнула она. – Не бойтесь. Они только лают, но не кусаются. Просто не обращайте на них внимания и проходите.

Мы прошли в тесно заставленную желтую кухню с кучей полок и шкафчиков, полных тарелок и мисок самых жизнерадостных цветов.

За дальним концом стола, накрытого длинной сине-зеленой скатертью, сидела круглолицая пожилая женщина. Это была внучка эпохи золотой лихорадки, внучка Джейн, женщина из рассказов моего дедушки – Уинни Лоуэлл. Мне понадобилась секунда, чтобы живой человек вытеснил образ, сконструированный у меня в голове. У Уинни были темные живые глаза и густые седые волосы, стянутые в тугой аккуратный пучок. Я знала, что ей девяносто, всего на три года меньше, чем моему дедушке, но она вся словно светилась здоровьем и выглядела моложе своих лет.

– Невероятно, – сказала я, шагнув вперед и пожав ей руку. – Я Анна, рада с вами познакомиться. Так здорово наконец встретиться с вами вживую.

Уинни осмотрела меня с головы до ног. Словно в ответ на мои слова она объявила:

– Вы не похожи на Питера.

Я рассмеялась и машинально провела рукой по носу, бровям и темным густым волосам, которые никак не удавалось заправить за уши. Пожалуй, я действительно больше походила на свою армянскую родню, чем на высокого англо-ирландского дедушку. Я оценила иронию. Утром я переживала, что Уинни увидит во мне отражение моих порочных, жадных до золота предков или даже самой Элис, но, похоже, ее первое впечатление все-таки было иным.

Лиэнн засуетилась, накрывая на стол: лосось, рис, холодные овощи с лимоном и перцем, цукини и огурцы прямо с грядок позади дома. Когда Оуэн упомянул, что преподает в школе, Лиэнн оживилась. Сама она ходила по школам в Доусоне и Уайтхорсе с лекциями о предметах из коллекции культурного центра «Хэн Хуэчин» и, как она сказала, сморщив нос и усаживаясь за стол, тоже интересуется «нелегким искусством общения с под ростками».

Она принялась расспрашивать меня про мои исследования, и я постаралась как можно яснее описать суть своей диссертационной работы, над которой я корпела в своей лаборатории экологической химии.

– Мы проводим эксперимент. Опыляем сельскохозяйственные поля слоем породы с высокой реакционной способностью, так называемой базальтовой пылью, – объяснила я, отложив вилку на