Старатели - Ариэль Джаникян

Фрэнк что-то вынюхивал как раз в этом месте. А потом Генри услышал в городе, что Фрэнк сделал несколько неудачных ставок и по уши в долгах. – Она замолчала. Элис ждала. Единственный способ разговорить Этель – не произносить ни слова. – И самое смешное, – наконец медленно продолжила Этель, – что мы уже дали Фрэнку по меньшей мере пять тысяч долларов. Кларенс был готов дать еще, если бы он попросил. В конце концов, это же его старший брат. Но воровство Кларенс терпеть не станет.

– Этель, милая, хочешь знать, что думаю я? – помолчав еще немного, спросила Элис. Голос у нее едва заметно дрожал. – Я думаю, Фрэнк не крал это золото. Ты же сама сказала, что когда ему нужны деньги, то он просто протягивает руку. Он слишком горд, чтобы вот так что-то украсть. И слишком не любит ждать. Можешь представить, как он ночью на цыпочках куда-то крадется?

Тут вдалеке, футах в пятидесяти, появился Фрэнк собственной персоной. Он, словно охотник добычу, тащил за собой молодую елочку. Верхушка пропахивала землю, оставляя широкую борозду. Фрэнк явно пребывал в прекрасном расположении духа. Он рассеянно смотрел по сторонам и, казалось, даже не подозревал о случившемся.

– Если не Фрэнк, то кто?

Элис подняла брови и мотнула головой в сторону окна камбуза, которое все это время было открыто. Стук ложки, мешавшей мясной бульон, неожиданно смолк. На мгновение словно какой-то невидимый крюк схватил всех трех женщин за ворот и подвесил в дюйме над землей.

– Нет, – прошептала Этель.

– Я не про грязную работу, – прошептала Элис. – Я про того, кто всем командует.

17

– Что ты такого наговорила Этель, что настроила ее против Джейн?

Элис стояла в ручье в резиновых сапогах, доходивших до самой юбки, завязанной узлом у колен. Она зачерпывала вед ром воду и тут же выливала ее обратно.

– Может, ты уже знаешь, – сказал Кларенс с берега. – Если нет, узнаешь сейчас. Это Фрэнк. Он приехал на Юкон за золотом и вознамерился любой ценой его получить. Понимаешь теперь, почему я не обратился к конной полиции? Хотя клянусь, если бы не моя мать, я не стал бы с ним церемониться.

– Некоторые матери были бы только рады, если бы непутевого сына усмирили его же братья, – сказала Элис.

– Сомневаюсь. Когда женщины считают, что мужчину на до перевоспитать, они берутся за дело сами.

Она снова зачерпнула ведром воду. И снова вылила. Безнадежно. Сегодня здесь активно промывали породу, ручей весь взбаламучен. Стирку придется отложить.

– Интересно, ты только Фрэнка так оберегаешь?

– Что?

Элис медленно повернулась к нему:

– Однажды вы с Джейн были вдвоем в кладовой. Сколько времени вы там провели? Я уже немало знаю об этих краях. Генри и Чарли рассказывали, что раньше старатели часто жили с индейскими женщинами. В Форти-Майл было так же?

Кларенс хоть и смотрел на нее с удивлением, но было ясно, что к ее воинственности он уже привык.

– Хочешь знать, чем я занимался в Форти-Майл до женитьбы? Старался пережить зиму и копался в грязи. Жаль, что Генри и Чарли додумались развлекать тебя такими байками. Это был мужской лагерь. Это истории для мужчин.

– Стал бы ты защищать Джейн, если бы подозревал ее в краже золота? Вот мой вопрос.

– Вот так вопрос. Но отвечать на него я не собираюсь.

Казалось, он гордится собою, и это ее возмутило. Руки у Элис закоченели в холодной воде. Над головой нависало вечно тусклое небо. Вечно тусклое солнце. Словно в воздухе растянули слой вощеной бумаги. В Сельме пейзаж был совсем другой – яркий, кричащий, словно он не в ладу с самим собой.

Сейчас не в ладу с собой была Элис. Можно было просто выкинуть эту историю из головы. Потеря десяти, даже двадцати тысяч для Этель почти ничего не значила. Вот только… Кто сказал, что Берри не станут терять деньги и дальше? Она не может позволить Кларенсу пойти ко дну.

– Ты не понимаешь, насколько озлоблены люди вроде Джейн и Джима, – заговорила Элис. – Ты думаешь, их не злит, что ты богат, а они бедны? Наверное, считаешь, что ты им платишь и они тебе благодарны. А тебе не приходило в голову, что они тебя презирают? Что говорят: «Это наша земля, и мы заслуживаем свою долю»?

– Таможенный сбор?

– Я имела в виду нечто не столь цивилизованное.

– Ладно. Я понял, к чему ты ведешь.

– Только сейчас понял?

– Нет, не пойми меня неправильно. В целом я с тобой согласен. У индейцев есть свои обиды, но Джейн и Джим не из тех, кто, затаив злобу, крадется по лесу с томагавком. Они говорят по-английски, умеют себя вести. Ты же видишь, что они держатся за эту работу. Я плачу хорошо. После того как сюда пришли американцы, они стали жить лучше. Они оба мне об этом говорили.

– А ты спроси еще раз.

– Кроха, я серьезно. Ты видела их ночью на улице, хоть раз? Если нет, я не желаю об этом слышать. У тебя в семье только сестры, ты не знаешь, какими бывают братья. Мы отправим Фрэнка домой, и, вот увидишь, на этом все и закончится.

Он раздувался от гордости, представляя, как ловко все провернет.

– Это не Фрэнк, – спокойно сказала Элис. – Ты просто болван, если правда думаешь на него.

Она оставила Кларенса одного и пошла к хижине. Джейн была в кладовой – снова наводила порядок на заставленных полках.

– Ну что, мисс Джейн, как вам последние новости? Парни собираются вытурить братца Фрэнка.

– Правда?

– Кларенс говорит, что золото украл Фрэнк. И дел его неизвестно куда, но, похоже, это уже никого не волнует.

Джейн ничего не ответила. Только повернула голову. Лицо ее было непроницаемо, как кругляш хлеба. Блеск в глазах означал не больше, чем отсветы закатных лучей на консервных банках.

– Так что ты об этом думаешь?

– Старший брат ставит себя выше младших, – осторожно ответила Джейн. – Разве так не всегда? Младшие могут вырасти, завести семьи. Могут разбогатеть. Но старший все равно будет считать себя главным. – Она говорила все увереннее, будто собственные слова приятно ее удивили. – Сказать по правде, это ведь странно, что мистер Фрэнк Берри спит в палатках с работниками. Если в доме есть место для нас с вами, найдется и для него.

– Ты думаешь, что у Фрэнка есть оправдание. Я поняла. Почитай старшего брата, а иначе у него есть право пойти против своей семьи. Ограбить ее.

Джейн улыбнулась.

– Что? Что здесь смешного?

– Ничего, я подумала о другом. О том, что вы