Старатели - Ариэль Джаникян

сыном Мельбы и Пола, любивших его до безумия, золотым внуком Бушей и Берри. Иными словами, человеком, чье само мнение, сколько бы ударов ему ни пришлось снести, расцветало лишь пышнее и ярче благодаря девяноста трем годам здорового роста на плодородной американской почве.

Глава шестая

Клондай

1898

1

Они были помолвлены. Заинтересованным сторонам хватило всего двух встреч, и ключевые слова были произнесены. Элис лежала на подстилке на чердаке и улыбалась, уткнув лицо в подушку. Она чувствовала, как пылают щеки. Я больше не придаток, думала она, не младшая сестренка. Я, Элис Буш, скоро сама стану Берри. Она провела рукой по подбородку. Потом вытянула руку. Пробежалась пальцами по грубому холсту бугристых мешков с золотом, этих пузатых троллей, и вздрогнула от возбуждения. О чем я вообще беспокоилась? Она снова легла животом на тюфяк, так что лицо оказалось у самого пола. Все ее тело тряслось. Она смеялась от облегчения.

Первая встреча произошла в кладовой. В последнее время Элис стала использовать любимое место Джейн для собственных целей. По сравнению с ярким, бескрайним, пустынным пейзажем снаружи в узкой, полутемной, пыльной каморке с грубо вытесанными полками было довольно уютно. На полках стояли коробки с сухофруктами, которые надо было время от времени тщательно перемешивать, чтобы они не слиплись, и блестящие консервные банки, плотный воздух был пропитан запахами трав в пакетиках, повсюду белели следы муки. Было во всем этом что-то романтичное, даже если находиться здесь в одиночестве, даже если нет причин ждать, что кто-нибудь его скрасит.

Когда Генри в тот день пришел к ним обедать, Элис убежала в кладовую просто на всякий случай – вдруг кое-кто захочет уединиться с ней – и только начала выравнивать ряды консервов, как до ее слуха донесся голос Этель: «Если ты ищешь Кроху, она в кладовой».

Все так. Кроха в кладовой. Ее рука замерла. Вдохи отсчитывали секунды. Хлопнула дверь хижины. Захрустел гравий под ногами крупного мужчины, который, шаркая, огибал дом. И вот он возник у нее за спиной, заслонив собой свет.

– Я помогу. – Он говорил осторожно и негромко, словно боялся спугнуть удачное стечение обстоятельств.

Они занялись делом. Сворачивали потуже полупустые мешки с вяленой говядиной. Ссыпали в один ящик остатки сушеных слив. Перекладывали куски сахара в коробочки поменьше. Она то и дело будто ненароком задевала его рукой. Казалось, он делал то же самое. Они стояли совсем рядом, когда Генри вдруг притянул Элис к себе и стиснул в медвежьем объятии, прижав ее руки к бокам. Зарылся теплым лицом ей в шею. Потом осторожно коснулся кожи горячими губами. Он ничего не говорил, она тоже. От него исходил приятный мужской запах. Генри был из той добротной породы крупных ирландцев, в которых ей так нравилась основательность. Наконец он выпустил ее и вышел на улицу, так и не произнеся ни слова, а ребра ее слегка ныли, будто он все еще обнимал ее. На следующий вечер Генри пришел опять, и состоялась вторая встреча. Элис сказала, что хочет пойти на холмы собирать цветы, и Фрэнк немедленно отозвался:

– Солнце, дай мне доесть пирог, и я составлю тебе компанию.

Это был вызов, и Генри его принял. Порозовев, он встал и решительно отодвинул стул в сторону, так что ножки заскрежетали по полу.

– Пойдем, Элис, – сказал он, – я готов прямо сейчас.

Когда они обходили стол, их пальцы соприкоснулись. Они обменялись многозначительными взглядами. Это не ускользнуло от Фрэнка. Сначала он не поверил своим глазам, потом изумился и, наконец, просто остолбенел. Игра, которую он сам же и начал, чтобы приструнить Джейн и подразнить Генри, зашла слишком далеко. Ему и в голову не приходило, что эти двое и вправду могут сойтись.

Бедный Фрэнк, подумала Элис. Чем ближе братец Генри подходил к сестрице Крохе, тем больше у Фрэнка обвисали щеки, опускались уголки губ. Он впадал в отчаяние прямо у них на глазах. Он так старался не допустить в семью индейскую кровь, что совсем забыл об опасности для себя самого, а Элис воспользовалась преимуществом, которого никогда не получила бы без его помощи. И вот Генри, так долго оказывавший знаки внимания только Этель – мимолетные шутливые заигрывания, цветы, самородки забавной формы, – нанес старшему брату сокрушительный удар. Генри женится на ее сестренке, и если у них, у Генри и Элис, будет ребенок, то исполнится самое заветное желание Этель – кровь Бушей и Берри сольется воедино и у Кларенса с Этель появится почти настоящий наследник.

На улице Элис сосредоточила все свое внимание на Генри. Она всегда знала, что у него добрый нрав, но теперь ей начинало казаться, что он идеально дополняет ее собственный. В конце концов, чувству юмора нельзя научить, а смех просто бесценен. Что касается деловой стороны жизни, то, пожалуй, его придется слегка направлять, но она с этим справится. Важнее всего то, что он Берри и, значит, по части денег, вращающихся вокруг него, не уступает никому из известных ей холостяков.

Генри подал ей руку, а когда Элис приняла ее, притянул ее к себе. Уильям Карсвелл ухаживал за Энни каких-то шесть недель, и она согласилась выйти за него замуж, а Дейзи понадобилось и того меньше, чтобы связать свою жизнь с Эдом Келлером. Потому если сейчас, думала Элис, между ней и Генри что-то произойдет, это точно будет не слишком поспешно.

Они обогнули прииски и стали подниматься на холм, привычно собирая фиолетовый кипрей со свежими упругими лепестками – ровно столько, чтобы уместилось в зеленую вазочку.

– Держи, – сказал Генри, вкладывая ей в руку горсть цветов. – Теперь я тебе нравлюсь?

– Почему ты меня постоянно об этом спрашиваешь? – с показной застенчивостью спросила она.

– Потому что ты ни разу прямо мне не ответила.

– Разумеется, нравишься. Ты добрый и трудолюбивый.

– Что, и все?

Они уже не в первый раз заводили этот разговор, и Элис попробовала задать встречный вопрос:

– А что, разве я тебе нравлюсь?

– Какая ты недогадливая, – ответил он. – Разве непонятно?

Элис вздохнула. Он остановился.

– Может, скажешь прямо, на что ты пытаешься намекнуть, и тогда я тебе отвечу? – предложила она.

Его чувства накалились до предела. Огромный сосуд по имени Генри больше не мог их сдержать, так что они взорвались и разлетелись в разные стороны.

– Господи, Кроха, – воскликнул он, – неужели ты не знаешь, что я тебя люблю?

И тогда она улыбнулась и взяла его ладонь обеими руками. Он расплылся в ответной улыбке, глаза его сияли. Некоторое