Старатели - Ариэль Джаникян

В спину им летели все новые проклятия. Фрэнк сделал из парусины, еще недавно служившей ему палаткой, подобие мешка и запихал в него свои скудные пожитки. Потом закинул узел на плечо. Элис и Этель скрылись в хижине. Вскоре внутрь, громко топая и не обращая на женщин никакого внимания, вошли два брата и сели за стол. В открытую дверь было видно, как Фрэнк уходит прочь, все еще что-то выкрикивая, будто пьяный, хотя пьяным он точно не был, спиртного у него не нашлось, а если старший брат и выпивал, то только с разрешения Кларенса, что в последнее время случалось нечасто.

В дрожащем воздухе повисло сомнение, каждая фраза казалась неубедительной и напрашивалась на то, чтобы ее перебили. Как только Фрэнк покинул границы прииска, Кларенс быстро вышел из хижины. Генри и Этель следили за ним, пока он не скрылся за изгибом ручья. Они оба от него полностью зависели. И хотели знать, не совершили ли огромную ошибку, обвинив Фрэнка.

Элис надела соломенную шляпу Этель, тоже вышла из хижины и зашагала вдоль берега, мимо шлюза в коросте высохшей на солнце грязи. Она обошла весь прииск, вернулась в хижину и сообщила, что Кларенса нигде нет.

3

Ночью Элис, словно хищник, словно паучиха на проворных скрюченных ножках, проскользнула по пыльному чердаку и спустилась по веревочной лестнице. Внизу она прошла мимо Генри, который заснул прямо в кресле. Несколько минут назад она услышала скрип входной двери, и правда: за столом в неверном свете керосиновой лампы, обхватив голову руками, сидел Кларенс – измученный, сгорбленный. Он даже не разулся. Элис неслышно приблизилась к нему со спины.

– Ну что? Доволен? Я тебе говорила, что это не Фрэнк. Ты ведь тоже все понял, еще когда он разносил свою палатку, правда? Понял, что ошибся. Тогда ты не стал меня слушать, так послушай сейчас. Или ты хочешь просто сидеть на месте и наблюдать, как Джейн с Джимом грабят тебя доллар за долларом? Боюсь даже представить, что они о тебе думают. Наверное, каждый день смеются над тобой перед сном.

Его плечи дернулись на дюйм вверх и опали. Когда Элис обошла стол и встала к нему лицом, он сказал:

– А разве не все надо мной смеются? За целое лето ограбили только меня. Так пусть посмеются еще двое, какая разница.

Эта склонность к самоуничижительным шуткам Кларенсу была свойственна и в его фермерскую бытность.

– Сколько у тебя денег, Кларенс? Я хочу знать.

– А я не собираюсь тебе отвечать.

– Видимо, достаточно, чтобы ими разбрасываться. Надо ли мне знать больше? – Элис усмехнулась. – Какое представление ты устроил сегодня с Фрэнком, однако до конца тебя не хватило, правда? Ты ведь пришел в ужас от того, что натворил, и просто сбежал.

– Элис, еще минута – и я сойду с ума.

Элис чуть отступила, как откатывает волна, прежде чем нахлынуть с утроенной силой.

– Джим вертел тобой с самого Дайи, – сказала она. – Он хотел попасть на твой прииск, и ты ему в этом помог. Ты думаешь, я к ним несправедлива, но на самом деле больше всех не справедлив к ним ты. Да, ты ведешь себя с ними щедро, но лишь потому, что ни во что их не ставишь, ты благородно покровительствуешь им, словно они неразумные дети. Они попросту недостойны твоей неприязни. Ты даже не можешь поверить, что Джим умен. Я сказала тебе, что видела, как он сидел на берегу и смеялся вместе с капитаном. Но ты не поверил, что Джим может держать в своих руках судьбы сотни белых людей. Потом он предупредил нас на Чилкуте, это правда, и ты так все раздул, будто это было какое-то невероятное проявление преданности. Но как ты не понимаешь, что ему было выгодно нас спасти? Что толку запускать когти в миллионера, если тот окажется погребен под снегом.

– Похоже, ты знаешь толк в том, как запускать когти в миллионеров.

– Да как ты смеешь? – хрипло выдохнула Элис. – Ты как-то назвал меня своей сестрой, сказал, я тебе как родная. Или ты уже забыл? Так я напомню. Это было как раз перед тем, как ты разорвал купчую. Мою купчую. Которую подарила мне моя сестра, и это был подарок от самого сердца. Джим следует за тобой только затем, чтобы залезть к тебе в карман, чтобы добраться до твоих приисков. Проще некуда. Подожди, дай закончить. Я все думаю… Последний вопрос – и я уйду. – Она торопилась, чувствуя, что разговор подходит к концу. – Ты был знаком с Джейн до того, как нанял ее кухаркой? Да или нет?

По шее у Кларенса поползли красные пятна.

Элис торжествующе вскрикнула. Для Кларенса это оказалось последней каплей. Пламя в лампе задрожало, когда кулак Кларенса со всей силы грохнул о деревянный стол.

– Довольно. Я не шучу. Довольно!

4

Утром вернулись работники. После ночи, проведенной в развлечениях, все были готовы снова взяться за работу. Исчезновение Фрэнка никого не расстроило, тот всегда держался особняком и больше мешал, чем помогал при промывке породы.

Неделя пролетела незаметно, снова наступила суббота. Десятое сентября. На этот день Кларенс и Этель запланировали прощальный вечер для всех соседей. Они устраивали такой в прошлом году, и праздник имел успех. Вот только теперь Кларенс начал было возражать, однако Этель упорно твердила ему:

– У меня нет жара и ничего не болит. Да, сил не так много, но от праздничного вечера я не откажусь ни за что.

Однажды утром она даже устроила показательное выступление: поднялась спозаранку, приготовила вместе с Элис и Джейн завтрак из яиц, которые Кларенс заказал в Доусоне, поставила перед мужем гору маслянистых тостов, после чего объявила, что хочет прогуляться и нарвать цветов, обошла все участки и вернулась с охапкой – фиолетовый и розовый кипрей, белые метелки полыни, люпины и высокие стебли шалфея.

– Видишь? – Она протянула Кларенсу огромный разноцветный букет, ее круглое лицо светилось радостью.

Кларенс сдался, и Этель царствовала на праздничном вечере – впрочем, чтобы успокоить Кларенса, заботу о гостях она поручила Элис и Джейн, а сама сидела в кресле-качалке, предоставив гостям собираться вокруг нее.

Первыми пришли Генри и Чарли. Затем появился Антон Штандер, деловой партнер Кларенса. Следом за ним – кузены Бушей, Пегги и Том, не так давно прибывшие в Клондайк. Сосед с десятого участка на Эльдорадо споткнулся на каменном крыльце и чуть не упал – успел пропустить пару стаканов. Работники явились все вместе. Руки и