Старатели - Ариэль Джаникян

шкурами, – рядом узкое каноэ, выдолбленное из ствола березы. На стене висела пара снегоступов замысловатого плетения. Главное место отводилось картонному изображению вождя Айзека в натуральную величину. Именно он, объяснила Лиэнн, в 1897 году увел своих людей с их исторических земель, занятых Доусон-Сити, и основал в трех милях ниже по течению новое поселение под названием Музхайд. Он предчувствовал, что обычаям его народа грозит опасность, и прилагал все усилия, чтобы сохранить традиционные танцы, песни, сказания и обряды, многие из которых не забываются до сих пор.

– Наша главная цель, – сказала Лиэнн, ведя нас между экспонатами, – сохранить историю народа хэн для наших потомков. У меня самой нет детей, но большое сообщество местных ребят увлеченно сотрудничает с культурным центром. Они участвуют в представлениях, а подростки постарше помогают нам с летними мероприятиями. Они все мне как племянники и племянницы. Вторая цель, – она остановилась у изображения вождя Айзека, – рассказать каждому, кто к нам приходит, настоящую историю этих мест. Я хочу, чтобы, размышляя о том, что здесь происходило, люди думали не только о золотой лихорадке, но и о нас. Мы неустанно сражаемся за свою независимость, и «Хэн Хуэчин» каждый день напоминает нам, чтоґ стоит на кону. Музей небольшой, и опыта у нас не так много, но нам кажется, что пока все идет хорошо.

Меня переполнял энтузиазм. Пусть дедушка и собирался поделиться деньгами с семьей Лоуэлл, однако он не мог бы найти для них лучшего применения. Мы с Лиэнн и Оуэном снова вышли на улицу. Воздух был прохладен и свеж, сквозь туман был слышен рокот воды – это сталкивались волны двух рек.

– Надеюсь, ваш дедушка нас поддержит, – сказала Лиэнн.

– Обязательно, – ответила я как можно увереннее. – Я позвоню ему и все расскажу.

Но позвонила я не сразу. Я все пыталась придумать, как преподнести ему эту идею, подозревая, что такой поворот ему не слишком понравится. Вечером мы с Оуэном пошли в «Алмазный зуб Герти» – туристическое место, предлагавшее посетителям кабаре-представление и рэгтайм. Я выиграла в старинном игровом автомате около тридцати долларов монетками по двадцать пять центов и очень собой гордилась. Мы нашли свободный столик, заказали пасту и напитки и стали наблюдать за представлением. На сцене танцевали женщины в пышных разноцветных платьях фасона 1890-х, с оборками, раз в несколько секунд они задирали юбки, мелькали треугольники черных трико. Предполагалось, что такой канкан пользовался популярностью в Доусон-Сити в годы золотой лихорадки. На деле, конечно, все это было лишь жалким подобием былых безудержных ночей. В буклете заведения говорилось, что в 1898 го ду после представления веселье продолжалось в маленьких лачугах за углом, вытянувшихся вдоль так называемого Райского переулка. Если у мужчины находилось от пятидесяти центов до пяти долларов – в зависимости от девушки и запросов, – он мог воспользоваться небольшой деревянной кроватью с самодельным балдахином и уединиться там с одной из танцовщиц.

Шоу закончилось около девяти. Мы вышли на улицу и двинулись по тропинке вдоль реки.

– Уже слишком поздно, – сказала я, – позвоню дедушке завтра.

Было светло как днем, свет отражался в воде, и я уже в который раз подумала, что, возможно, спать здесь необязательно. Как если бы необходимость во сне напрямую зависела от темноты.

Я вздрогнула от неожиданности, когда в кармане завибрировал телефон.

– Либо встреча не состоялась, – подчеркнуто медленно проговорил дедушка, – либо в тебе проснулась жестокость и тебе нравится заставлять меня ждать.

Я смущенно пробормотала, что нет, встреча состоялась, Уинни чудесная и отлично помнит то время, когда они общались. Даже Лиэнн его не забыла. Но когда я пересказала все наши разговоры и мы добрались до вопроса о документах от «Морган Стэнли», мне волей-неволей пришлось сообщить, что Лоуэллы не примут его чек.

– Что?

– Мне очень жаль. Они сказали, что деньги им не нужны.

Прежде чем я успела добавить еще хоть слово, дедушка принялся проклинать себя за то, что оборвал связь с Уинни десятилетия назад, когда у него еще был шанс ее убедить.

– Дедушка, погоди, – наконец вставила я. – У них есть идея. Лиэнн входит в правление местного музея. Культурного центра «Хэн Хуэчин». И она спрашивает, не готов ли ты пожертвовать эти деньги музею.

Дедушка долго молчал, потом спросил:

– Они бы этого хотели?

– Думаю, очень.

– Тогда годится!

– Правда?

– Да. И, учитывая, что это некоммерческая организация, я могу дать больше. Черт, да как минимум пять миллионов.

– Конечно… Ого, – пробормотала я. – Это будет просто чудесно.

Иногда, когда до меня доходили слухи, что дедушка купил очередной новый дом или отправился в трехмесячное путешествие с женой номер шесть, я осознавала, до чего плохо представляю себе его богатство. Сам он, как и в случае с условиями завещания, о своем состоянии не распространялся, и это даже слегка раздражало. Временами я начинала думать, что он вовсе не так богат, как старается показать.

– Может быть, лучше мне приехать самому, – сказал он.

Я насторожилась.

– В Доусон?

– А почему нет?

– Потому что, – ответила я, – тебе нельзя летать.

– Это не так далеко. Я хочу их увидеть. С какой стати все веселье должно доставаться вам?

– Еще как далеко, – возразила я. Оуэн, до этого смотревший на реку, вопросительно глянул на меня. – Сначала семь часов на самолете до Фэрбенкса, – сказала я, стараясь говорить спокойно, – а потом восемь часов на машине до Доусон-Сити.

– Думаю, я смогу организовать чартер прямо до Доусона.

– Но в любом случае тебе придется лететь, – с отчаянием воскликнула я и покосилась на Оуэна, который мотал головой: нет-нет-нет. – Вспомни, что сказал доктор. С твоим сердцем надо избегать резких перепадов давления, ты из-за этого даже не приехал на нашу свадьбу. И вообще, ровно по этой причине отправил сюда нас с Оуэном.

– Ладно, ладно, – проворчал он. – Может, ты и права.

Я почувствовала облегчение. Но ненадолго – вскоре оно сменилось грустью. В конце концов, что дедушка теряет? Ему девяносто три. Возможно, это его последнее большое желание. Он не ребенок, который пускается в опасную авантюру. Он может умереть хоть завтра, в Калифорнии, под судебное шоу по телевизору. И если есть шанс, что он встретится с Уинни и вновь посетит места, в которые уходит корнями история его рода, то стоит ли его останавливать?

– Что еще они обо мне говорили? – спросил дедушка. – Наверное, так и застыли, когда увидели бумаги от «Морган Стэнли». Они к таким деньгам не привыкли. Кстати, они что, ничего мне не передали? Ты не забыла показать Уинни мое фото?

Я чуть не рассмеялась. Дедушка был дедушкой. Золотым