Старатели - Ариэль Джаникян

– Разве что пару раз. Не представляю, откуда об этом мог ли узнать.

– Мы никогда о вас не злословили, если ты об этом. Ваш Пойе хороший человек. Никого не радовали его неудачи.

– Он просто не создан для заготовки леса. Да и для земледелия тоже, если на то пошло. Дело не в том, что он мало работает. Просто…

– Просто он не умеет хитрить.

Элис удивленно посмотрела на Генри – она не ожидала, что он поймет.

– Точно.

Они дошли до вершины холма. Отсюда виднелись хижина Антона Штандера и еще два участка дальше по ручью. Вокруг раскинулись спокойные волны холмов. Вода отражала солнце, и алмазная рябь блестела на поверхности ручья, который бежал откуда-то издалека, неся с собой древнее золото.

– Я бы сейчас отдал весь свой участок, лишь бы узнать, о чем ты задумалась, – тихо сказал Генри.

– Просто смотрю вокруг, – улыбнулась она.

– А знаешь, о чем думаю я? Как моему брату повезло, что он женился на твоей сестре. С девчонками Буш точно не пропадешь.

– Этель лучше меня. Она не только храбрая, но еще доб рая и спокойная.

– Да, спокойная, но мне как раз нравятся такие, как ты. Бойкие.

Он рассмеялся. Элис старалась сдержаться, но смехом Генри невозможно было не заразиться.

– Видишь? – Он обхватил ее за талию, явно довольный собой. – Я знал, что когда-нибудь ты перестанешь быть такой чопорной.

После ужина Джейн стала уговаривать Генри остаться и сыграть в карты. Она держала его за руку обеими руками и надувала губы. Но он высвободился из ее хватки. Элис наблюдала за ними, сидя с вязанием в кресле-качалке Этель. Они стояли у входа на кухню. Взгляд Генри рассеянно блуждал по стене. Он явно думал о ком-то другом.

16

Недели таяли, неуклонно приближалась та самая дата. День их отъезда, четырнадцатое сентября, прежде терявшийся в тумане, обретал очертания, все больше завладевая их мыслями – вот уже и число стоит в купленных билетах на корабль. Приближалась осень, и скоро Этель, Кларенс и Элис должны отправиться в Доусон. А оттуда на пароходе в Калифорнию. Этель не терпелось поскорее уехать. Чувствовала она себя хорошо. Каждое утро, опираясь на руку Элис, совершала небольшую прогулку вдоль ручья, от третьего участка к четвертому и обратно. Слава богу, кровотечение больше не возобновлялось, лихорадка то же, но за время болезни она очень ослабела, ноги едва передвигались, легкие работали с натугой. Во время этих прогулок Этель постоянно кляла себя: она чуть не умерла из-за своего упрямства, из-за нелепого желания еще раз увидеть Клондайк. Теперь же она рвалась домой – пока не случилось чего-нибудь еще.

Предполагалось, что одновременно с ними уедет и Джейн, поскольку место кухарки на время зимы ей так никто и не предложил. Впрочем, она не сдавалась. Могла поставить перед Генри тарелку с горой оладий и объявить: «Уж в ноябре-то их не будет!» За этим следовал многозначительный взгляд в сторону Кларенса, означавший примерно следующее: разве ты не хочешь, чтобы твой брат не исхудал за зиму? Предоставь это мне – это меньшее, что ты можешь для него сделать.

А потом произошло нечто странное. Однажды, когда Элис не было рядом, Этель зашла в кладовую за галетами и застукала Джима с Джейн за разговором, который явно ее встревожил, но она отказывалась его обсуждать.

– Что ж там такое было? – не отступала Элис, стараясь не выдать досады. – Они говорили о пропавшем золоте?

– Нет-нет, ничего такого. Зря я начала. Надо просто об этом забыть.

– Нет, скажи, о чем они говорили.

Этель слабо улыбнулась.

– Ну пожалуйста.

– Да это просто глупость. Мне показалось, что Джейн сплетничает обо мне. Она сказала, что, мол, у меня никогда не будет детей.

– Если это правда, я ее придушу.

– Ну вот видишь, – перепугалась Этель. – Не стоило тебе говорить. Я просто услышала, как Джим спросил ее, не жду ли я ребенка и не от этого ли хвораю, а Джейн ответила, что нет. Она не сказала ничего дурного. Я просто навоображала, будто она злорадствует. Сама виновата, не надо подслушивать.

– Это твой дом. Ты никого не подслушивала, ты можешь ходить где захочешь.

Этот разговор не давал Элис покоя. Неужели Джейн не так хитра, не так похожа на нее саму, как ей казалось? Ведь если взглянуть на факты, Джейн не сумела заставить Генри сделать ей предложение. Не сумела убедить Кларенса оставить ее кухаркой на зиму. Если она и вправду злорадствовала над Этель, глупо было делать это в кладовой – в двух шагах от хозяйки дома, которая уже не прикована к постели. А Джим? Если забыть о сговоре с капитаном в Дайи, чем он занимался все это время? Вкалывал на прииске Кларенса, обучал новичков, прибывших этим летом. По большому счету вся эта история не имеет никакого значения.

Или имеет…

Светлый вечер. Вопли Кларенса гремели, как взрывы динамита. Он метался рядом со шлюзом и так остервенело пинал гравий, словно кто-то наложил на его ноги проклятие. С лица исчезли все чувства, кроме одного – бешеной ирландской ярости. Работники с виноватым видом застыли в странных позах: кто-то балансировал на куче земли, кто-то замер у длинного деревянного шлюза, кто-то завис над вашгердом – деревянным лотком с металлической решеткой для промывки золотоносного песка. Кларенс выхватил у ближайшего работника кирку и стал раскидывать сваленные в кучу обломки потемневшего дерева, поросшего мхом. Потом подцепил за ось тачку и отшвырнул в сторону, как беспомощного жука.

– Эй, старина, в чем дело?

Новая кража. Еще не промытое золото. Несколько лопат драгоценной породы стоимостью не меньше десяти тысяч долларов из лучшей свежей жилы на пятом участке.

Одни работники разглядывали холмы или полосы низкого серого неба, другие смотрели на Кларенса. Каждый пытался показать, что он здесь ни при чем, но никто не знал, как это сделать.

После первой кражи еще оставался шанс, что это дело рук бродяги из Доусона, который шел вдоль Эльдорадо и искал, где бы ему поживиться.

К несчастью, теперь этот шанс растаял. Украли кучу самой богатой породы, выбрав ее из двадцати других куч. Так что никакой это не чужак, которому повезло. Генри подступил к Кларенсу, схватил его за плечо и мягко увлек в сторону. Они побрели вдоль ручья, Генри что-то тихо говорил.

– Они обсуждают заговор против Фрэнка, – сказала Этель. – Я не могу в это поверить, но Кларенс больше не сомневается. Три дня назад он видел, как