Старатели - Ариэль Джаникян

– Разумеется, Элис. Только дожую этот кусок.

Фрэнк подался к нему, похлопал по плечу:

– И возьми Кроху с собой. Она сегодня целый день проторчала на кухне.

Джейн выпятила нижнюю губу:

– Я сегодня тоже не выходила.

Фрэнк с ленцой переключил внимание на Джейн – его голова медленно повернулась в ее сторону.

– А мы с тобой сможем прогуляться, когда они вернутся. Принесем еще воды.

Несмотря на кажущееся дружелюбие слов, выражение лица и тон были ледяными.

– Да ладно, – поспешно ответила Джейн, – я еще не закончила с простынями.

Фрэнк подмигнул, и Элис, выходя с Генри в солнечный день, подумала: какой искусный способ унизить человека. Обернуть ненависть в банальное предложение. Так, чтобы сами слова, если просто пересказать их, не раскрывали свой истинный смысл. Даже Генри, который все видел и слышал, не заметил борьбы в разговоре, сбившем Джейн с толку. Ее трясло от низости Фрэнка, но что оскорбительного он сделал на самом деле? Про сто предложил ей прогуляться.

12

В тот день Генри, брат мужа, и Элис, сестра жены, просто прошлись до источника и обратно. А следующим вечером Элис, подстрекаемая Фрэнком, предложила Генри прогуляться после ужина. Она была удивлена, но и обрадована собственной смелостью. Джейн метала гневные взгляды. Фрэнк ухал от тайного удовольствия.

Элис не знала, что думать. Выходя гулять с Генри, она пребывала в замешательстве. В Сельме Генри был влюблен в Энни, а когда Элис сказала ему, что Энни нравится Уильям Карсвелл, бакалейщик из Иллинойса, Генри не перенес свои симпатии на нее. Но это было пять лет назад в Сельме, совсем в другом мире. Да и сами они были совсем другими людьми. Возможно, золотой блеск Клондайка и общего богатства Бушей и Берри передавался и ей. Она стала мысленно оценивать Генри и обнаружила, что от нового пейзажа вокруг и нового положения семьи Берри тот тоже только выиграл.

На участке за стенами хижины кипела работа. Кроме Чарли, Кларенс снисходительно согласился взять на работу еще троих парней-земляков из Сан-Хоакинской долины. Их бледная кожа блестела на солнце, а сами они, низко согнувшись, втыкали в землю острые лопаты. Был там и Джим, сегодня он ими руководил. Он терпеливо раздавал указания, а когда они не смогли разобраться со шлюзом и ему пришлось все переделывать, он, покачав головой, посмеялся над парнями, но так, что они засмеялись в ответ.

У самого ручья более опытные работники крутили лотки. Их шляпы дрожали над водой, как целый ряд восходящих солнц. У шлюза работа шла в мерном ритме стаккато, словно тикал механизм в напольных часах. Все подчинялось заведенному порядку, к которому Элис уже привыкла. Порода из ведра съезжает по шлюзу. Вода стекает вниз. Золотоносный остаток собирают с желоба и относят к ручью для промывки.

Элис и Генри поднимались на холм, по пути собирая дикие цветы для Этель – ровно столько, чтобы наполнить зеленую вазочку, которую Кларенс подарил ей на первое совместное Рождество зимой девяносто шестого. Когда остановились на пестрой полянке, Генри нагнулся, выпрямился и протянул ей целую охапку фиолетовых цветов.

– Ну что, – сказал он, – как я тебе нравлюсь?

Как медведь, сжимающий в лапе бабочку, здоровяк в кепке и подтяжках со скомканной под мышкой газетой.

Она приняла цветы и сказала уклончиво:

– Мне нравится твоя помощь. Я не ожидала, что ты станешь помогать на кухне и так здорово умеешь обращаться с больными.

– Я мало что могу сделать для Этель.

– Ты ее веселишь, она всегда рада тебя видеть.

– Ты же помнишь, что я работал в больнице во Фресно? Чего только я там не делал. Я часто сидел с пациентами после операций. Медсестры говорили, что я их успокаиваю.

– Нет, я забыла. Но теперь вспомнила. – Она бросила на него лукавый взгляд. – Кажется, у твоих братьев есть про это история.

– Нет, прошу, только не это.

Она ухмыльнулась.

– Доктор сказал тебе, что, если понадобится, ты должен дать пациенту снотворное. А ты написал в отчете, что разбудил больного, чтобы дать ему таблетку.

Генри, пряча в смущении лицо, поглубже надвинул кепку, но Элис заметила, что он улыбается.

Они пошли вдоль склона. Генри спросил, что она думает о Чарли.

– Ну, он милый парень. Когда нам было где-то по четырнадцать, мы год учились с ним в одном классе. Я это помню, потому что однажды он забыл свой обед и заметил, только когда перемена почти закончилась, а он все это время пинал с мальчишками мяч. И он тогда разнылся, ну совсем как младенец. Никогда не видела, чтобы мальчишки так жаловались. Кажется, учитель тогда отправил его домой.

– Бедняга Чарли. – Генри развеселился. – Но я его понимаю. Я тоже превращаюсь в чудовище, если не пообедаю.

– Можешь мне поверить, ты так себя никогда не вел.

Солнечный свет понемногу тускнел, золотистое сияние сменилось оранжевыми сумерками. По лиловым холмам протянулись длинные тени. Элис и Генри дошли до небольшого плато на вершине холма и повернулись к западу, глядя на бескрайнее, переливающееся красками небо.

Генри сказал:

– Когда вернешься домой, не забудь, с кем ты любовалась закатом на Аляске.

Они молча стояли рядом, их руки разделяло лишь несколько дюймов. Хватило бы крохотного движения, чтобы их пальцы соприкоснулись. Минуту Элис напряженно ждала. Но минута миновала, а ничего так и не произошло. Они стали спускаться и шли не рядом, а друг за другом, обходя камни. Что это было? – думала Элис. Неужели Фрэнк о чем-то догадывался? Как люди вообще понимают, что кому-то понравились?

13

Веревочная лестница раскачивалась в зеве потолочного люка.

– Слезай быстрее! – проорал снизу Генри.

Когда хлопнула дверь, Элис уже натягивала платье. Она быстро запихнула дневник под матрас и спустилась вниз. В хижине остались только женщины. Этель и Джейн стояли спиной к лестнице каждая у своего окна, как пара каменных часовых. Элис подошла к сестре и до конца отодвинула занавеску.

На улице Кларенс метался из стороны в сторону и что-то кричал. Перед шлюзом выстроилась шеренга мужчин.

– Господи, что?.. – пробормотала Элис.

– Пропал мешок с породой, – дрожащим голосом ответила Этель, не отводя глаз от мужа. – Мне все кажется, что тут какая-то ошибка, но Кларенс уверен.

– А что за порода?

– Со вчерашних работ. Ее уже промыли на шлюзе, но в ручье еще нет.

Кларенс неистовствовал, огорошенные рабочие глазели на него.

Элис внимательно посмотрела на сестру. Ей не хотелось, чтобы Этель переволновалась и снова слегла, она только-только всерьез пошла на поправку.

– Этель, как ты себя чувствуешь? Может,