Старатели - Ариэль Джаникян

Джейн с сомнением взяла фартук и надела его через голову. Элис ждала. Это была проверка. Джейн отвернулась и, что-то напевая, принялась орудовать деревянной ложкой.

– Ладно, – наконец сказала она. – Отнесу на стол.

И так было весь день: вместо слов благодарности или повиновения – молчание.

Назавтра Генри пришел ровно в пять. Он привел с собой парня по имени Чарли, с которым они некогда, еще в Сельме, вместе ходили в школу. Чарли был одним из множества их молодых земляков, отправившихся той весной на север по стопам Кларенса. Все они были полны надежд и, похоже, более чем слегка глуповаты – казалось, они считали, будто Кларенсу как-то помогло то, что он родом из Сельмы. Им повезло, что Кларенс чувствовал за них некоторую ответственность и потому давал им работу у себя на приисках и позволял селиться в рабочих палатках, как он недавно поступил и с Чарли, иначе они бы попросту пополнили ряды доусоновских бедняков.

Следом вошел сам Кларенс – весь в грязи, пальцы скрючены так, словно все еще сжимают лопату.

– Похоже, я запутался в датах, – сказал он. – Почему мне никто не сказал, что сегодня у нас Рождество?

Он с многозначительным видом посмотрел на собравшихся, потом перевел взгляд на стол: картофельное пюре, подливка, говядина с апельсинами, которые обошлись дороже, чем он думал. Элис скрылась за занавеской и замерла. Здесь ее никто не видел, никакой вины за собой она не ощущала, просто хотелось успокоиться. Теперь, когда Этель совсем отошла от домашних дел, Элис частенько забывала, что все содержимое кладовой принадлежит Кларенсу. Она вжилась в роль Этель – роль жены – и порой давала себе свободу. Например, как сейчас, пускала в ход лучшие продукты, не испросив разрешения.

Генри уже сидел за столом и болтал с Чарли.

– В этом-то вся беда со старшими сыновьями, – распинался он, – их пугает даже малейший намек на веселье. Стоит пригласить на самый обычный ужин приятеля, и вот уже старшему братцу мерещится смертный грех. И я наконец дотумкал, откуда тут ноги растут. Все идет с детства. Когда мальчишки еще вот такие, – Генри показал рукой, – отцы им вечно талдычат: «Трудись и никогда не отступай» – или еще какую-нибудь ерунду. Мы, младшие, никогда не принимали это всерьез, но у старшего-то брата защиты нет никакой, вот он и верит всей этой болтовне. А через двадцать лет получите – чопорный, до омерзения успешный зануда, ну вот в точности как тот, что сидит напротив меня.

– Я думал, что старший – Фрэнк, – сказал Чарли.

– Да, – кивнул Кларенс, – он старше меня на два года.

– Твоя правда, – беззаботно подхватил Генри, – но Фрэнк не в счет. К слову, о нем. – Он развернулся в сторону кухонной занавески: – Ты что же, забыла позвать бедняжку Фрэнка?

На днях прошел слух, что Фрэнк Берри вернулся с Кварцевого ручья. Вернулся с пустыми руками и теперь целыми днями пил и шатался по Доусону в поисках новой авантюры, которая поправила бы его дела.

Элис отдернула занавеску и, шагнув в комнату, чуть не налетела на Джейн. Они протиснулись мимо друг друга, не обменявшись взглядами.

– Он прислал записку, что, может, в понедельник заглянет, – сказала Элис.

– В понедельник! – воскликнул Генри. – Дайте-ка поду мать. Ах да, ну конечно, как раз вечером в понедельник я принимаю короля и королеву Испании. Передайте ему, мне ужас как жаль, что меня не будет. – Он оперся локтями на стол и, подавшись к Чарли, зашептал: – На прошлой неделе я удостоился чести встретить его в городе. Чуть не помер от его нытья, а он даже и цента не предложил заплатить за выпивку. А когда мы топали вдоль реки, мне подумалось: отличный же шанс спихнуть старину Фрэнка на плот, пускай себе плывет прямиком к индейцам.

– Они отошлют его обратно, – сказал Кларенс, вытирая лицо.

Генри ударил кулаком по столу и расхохотался. Элис оглянулась на Джейн, стоявшую у печки. Та никак не отреагировала на реплику Кларенса, даже головы не повернула. Разве что ложка в ее руке сделала еще пару круговых движений по часовой стрелке. Затем Джейн постучала ложкой по котелку и сказала:

– Пора вынимать горох, а то он разварится.

– Так вынимай. Миска вон там.

Джейн взяла миску. Горох был консервированный, привезенный с материка – сначала на пароходе, потом по реке на буксире. Надо экономить, подумала Элис, и неважно, что Кларенс богат.

– Хотите сами подать на стол или мне? – спросила Джейн.

– Отнеси ты. Я проведаю сестру.

Элис прошла к спальне, вытирая руки о юбку. У двери замерла и приложила палец к губам. Мужчины замолчали. Она чуть приоткрыла дверь. Этель лежала на боку, и по легкому дыханию было ясно, что она спит. Прошлой ночью у нее снова была лихорадка, но отпустило быстро, и все равно не стоило ее будить, чтобы проверить, насколько спал жар. Элис тихонько притворила дверь.

– Давайте потише, – сказала она. Сняла фартук и присоединилась к мужчинам за столом.

– Джейн, а ты что же, не поешь с нами? – спросил Генри.

Джейн стояла подле Чарли, держа большую миску с горохом.

– Может, и поем.

Она могла бы придвинуть к столу кресло-качалку и сесть рядом с Элис, но скользнула на скамью к Генри. Столь явный знак внимания был замечен, и Генри буквально надулся от самодовольства. Они сталкивались локтями, то и дело соприкасались плечами.

Во время ужина Джейн рассказала немало интересного. Если представлялась возможность, она говорила с большой охотой. Почему бы и нет? Историй у нее имелось изрядно. Она положила себе горох, кусок мяса, отрезала ломоть хлеба и принялась рассказывать о том, что ее отец – некий француз, торговавший в их краях. Разъезжая по здешним местам, он встретил красавицу, наполовину тлинкитку, наполовину хэн – мать Джейн, – и, конечно, влюбился. И хотя немало парней в округе мечтали взять мать Джейн в жены, француз обскакал всех: нанес ее семье пару визитов, завалил их подарками и получил согласие на брак.

Ее появление на свет, продолжала Джейн, стало большим событием, съехались даже самые далекие родственники – прошел слух, что малышка невероятно хороша собой. И первые годы она росла в веселье и радости, но когда ей было лет восемь, отец, как обычно, уехал на заработки, а назад не вернулся. Мать считала, что с ним случилось несчастье, но сама Джейн, повзрослев, решила, что, скорее всего, жена, у которой начались проблемы со здоровьем, просто