Старатели - Ариэль Джаникян

июня с его светлыми ночами, Этель медленно шла на поправку. Лихорадка больше не возвращалась, кровотечение не возобновлялось, оно остановилось так же внезапно, как и началось. Никто так и не понял, что было тому причиной. Элис подозревала – она поведала об этом лишь своему дневнику, но боялась произносить вслух, чтобы не сглазить, – что в тот страшный день, когда у сестры пошла кровь, она подхватила какую-то инфекцию, которую только чудом смогла побороть.

Вскоре и Кларенс, казалось, поверил, что жена мало-помалу возвращается к нормальной жизни, потому что у него появилась идея. Чтобы чем-то занять жену, он убедил ее вернуться к своей прошлогодней забаве и снова начать собирать коллекцию самородков. На помощь ей он снарядил Элис, невзирая на то что на той по-прежнему лежали домашние хлопоты. Сестры усаживались за стол и проводили долгие часы, выбирая самые красивые самородки. Самые странные. В форме месяца. В форме сердца. У Этель был коричневый бархатный мешочек, который она привезла из Сельмы. Они складывали в него самородки, которые понравились им больше всего. Мешочек Этель держала рядом с кроватью.

9

Собаки теперь спали вокруг хижины, по одной у каждой стены. У них появилась новая обязанность – охранять людей и деньги внутри дома. Кларенс несколько раз специально вставал посреди ночи и выходил на улицу, чтобы застать псов врасплох. Но они всегда были настороже.

– Нет, ты только подумай, ну что за собаки! – как-то воскликнул он, обращаясь к Элис. – Я просто сказал: «Здесь, здесь, здесь и здесь», и они все смекнули! – Он появился на кухне, держа в руках чашку с кофе и покачивая головой. Поймав взгляд Элис, он добавил, словно чтобы окончательно ее убедить: – В жизни не видел таких умных псин.

А кем была сама Элис? Лишь сестрой жены. Никчемней пустой породы. Никчемней беспородной собаки.

Встань она возле таблички «Берите кто хочет» рядом с виски и золотом, никто бы и не позарился на нее.

В круг достойных и важных людей она уж точно не входила. Куда бы она ни уехала, ее положение останется прежним. Как же убога ее жизнь. Она даже не сумела стать самой желанной девушкой на приисках. Дома она всегда была в тени Энни и Этель, позже, когда Энни вышла замуж, а Дейзи подросла, – в тени Этель и Дейзи. Теперь же стоило Генри и Чарли завидеть Джейн, как все их нормальные разговоры обрывались и они начинали нести всякую околесицу.

Генри так и вовсе был ею околдован. Однажды Элис услышала, как он говорит Кларенсу:

– Чего ты добивался, поселив у себя на кухне такое создание? Мало того, что дразнишь нас своим золотом, так теперь еще и красотками изводишь?

Этель знала, что Генри не первый, кто готов жениться на индианке. Взять хотя бы того француза, родителя Джейн. Или первую волну золотоискателей, иные из которых до сих пор живут в этих краях с индейскими женами и, по их собственным словам, счастливы. У Джорджа Кармака, который первым нашел здесь золото, была жена из племени тагиш, по имени Кейт, и он разъезжал по всему городу вместе с ней и тремя ребятишками. Ма и Па Берри ни за что бы этого не одобрили, но богатство сыновей пошатнуло их авторитет. Элис представила Джейн в белом платье. Представила, как Джейн становится сестрой Этель. Как Джейн смеется над шутками Генри, а она, Элис, в это время моет котлы на кухне. Где же ее грандиозное приключение? Два месяца пролетели, как вспышка нескончаемого дневного света, и почти все это время она ухаживала за своей сестрой.

Она думала – сейчас и поверить трудно, – будто, оказавшись здесь, чего-то добьется. По крайней мере, она ждала, что вернется домой другим человеком. Но ничего не изменилось. Она точно так же бедна, и ей не на что надеяться. Уезжая, она была дочерью фермера. Единственной из четырех, до сих пор жившей вместе с родителями. Когда она вернется, то по-прежнему будет жить в том же доме, разве что изредка получать подарки от сестер, которым удалось ее обскакать. Она состарится, так и не испытав того, что испытали другие. Состарится, так и не став женщиной, а с годами превратится в сморщенную старуху. Состарится, так и не раскрыв свой потенциал.

10

– Помяни черта, он и появится, – сказал Генри.

Элис подняла взгляд, ожидая увидеть Джейн, но оказалось, что Генри имел в виду Фрэнка: рядом с покерными фишками лежало письмо от него. Фрэнк наконец вспомнил про прииски, причем он собирался не просто заглянуть к ним, а остаться здесь жить. Письмо сообщало о его неминуемом прибытии. Фрэнк выбрал такие слова, что все отчего-то почувствовали себя неуютно – казалось, он не сомневается, что все по нему стосковались.

Генри угрюмо хмурился. Кто бы мог подумать, что уголки его рта могут так опускаться.

– Вот что я тебе скажу, Сидж, – медленно произнес он. – Я держал это при себе. Сейчас мне тоже не хочется этого говорить, но я скажу. Я думаю, Фрэнк затаил против тебя недоброе. И я не имею в виду его обычное нытье. Он ненавидит тебя за твое богатство. Ненавидит даже больше, чем готов признать. Когда мы встретились в городе, он беспрестанно высмеивал тебя, прямо как одержимый.

– На твоем месте я бы его на чердак не пускал, – заметил Чарли. И добавил, увидев выражение лица Кларенса: – Что, мне не полагалось знать, что золото на чердаке?

Генри прикрыл рот рукой, глаза у него расширились от ужаса. Но уже через секунду он добродушно сказал:

– Да брось, Сидж, это же Чарли.

– У тебя слишком длинный язык, Генри, – проворчал Кларенс.

– Слушай, – примирительно сказал Генри, – я не хотел портить тебе настроение. Ну же, взбодрись. Мы всю жизнь как-то справлялись с Фрэнком, справимся и сейчас.

– Ты говоришь, что я не могу доверять собственной родне, и это настроения не поднимает.

– Может, переселишь Кроху на кухню, а сам будешь спать на чердаке? – предложил Чарли. – Только возьми ружье.

– Разумно, – согласился Генри. – Возможно, чердак – не самое безопасное место для нашей девочки. – Он с теплотой посмотрел на Элис. Это была приятная неожиданность. – И Чарли прав, – продолжал он, снова обращаясь к брату, – твои хваленые псы от гостей-то не защитят.

– Знаете, – вставила Элис, смахивая со стола последние крошки, – мне нравится моя жердочка, но я всегда могу перебраться к Этель.

Это означало: не ждите, что я буду спать на кухне вместе с Джейн.

Генри, Кларенс и Чарли посмотрели на нее, но подтекста не поняли.