Только нет зеленых чернил - Наталья Александровна Веселова

– Ну что ты, нет… – Стася чуть не добавила по привычке «мама», но что-то удержало язык. – В любом случае тебе достанется небольшая отдельная квартира, просто не в таком хорошем районе. – А мы с Илюшей… Мы, возможно, вообще уедем в другой город. Чтобы мой сын тебе не достался. И ты не воспитала бы из него урода.

Мать все-таки вздрогнула:

– И что… ты полностью лишишь нас общения?.. Как это по-твоему! Ты хоть понимаешь, что поступить так – жестоко не только по отношению ко мне (на меня-то тебе всю жизнь было плевать), а прежде всего к ребенку? Он любит меня, а тебя только терпит по необходимости!

– Почему? Захочешь – приезжай. Но живи не у нас, а в гостинице, и общайся с Илюшей только при мне. Мы тоже будем приезжать: я родилась здесь, почти тридцать пять лет живу и не могу просто так этот город бросить… Но станешь Илью по телефону против меня подзуживать – сменю ему номер, а твой заблокирую везде, где можно, и скажу, что ты нас забыла. Но я думаю, ты умнее, ма… – Стася опять не смогла полностью выговорить это слово.

А через полгода Петербург просто взял и забрал ее к себе. Сам. Очень просто. На этот раз не письмо с неизвестного аккаунта, а звонок с постороннего номера – из тех, на которые Стася морщилась, но отвечала: вдруг заказчик? – хотя так почти никогда не случалось. А тут случилось – звонила одноклассница Нина, одна из немногих вполне вменяемых. Она стала ресторатором – в Петербурге, бизнес успешный, собираются с мужем открыть второй, колоритный ресторанчик посреди унылого Питера – парадоксально черноморский. Может Стася изобразить ей на стенах морские виды с лайнерами, Костю-моряка в тельняшке, рыбачку Соню, причаливающую на баркасе, и отдельно – вид из окна на шаланду с кефалью, только чтоб не треска дурацкая, а именно кефаль? Что, квартиру в Питере купить? Так знакомые как раз продают приличную небольшую двушку на севере!

Переезд состоялся в конце лета. Беспросветной питерской осенью рыдал по ночам и худел от тоски ни в чем не повинный десятилетний мальчик Илюша, разлученный с любимой бабулей и с трудом обретенными школьными друзьями. Трудно и словно наощупь шли образы веселого Кости с его «интересной чудачкой», и уже почти полностью проеден был невеликий аванс, когда грянуло поначалу нестрашное слово «коронавирус» и даже немножко весело было сидеть безвылазно на таинственной «самоизоляции», ощущая себя актерами недорогого триллера… Одноклассница Нина умерла в начале мая. Безутешному вдовцу, ополоумевшему от внезапного горя и вынужденному к тому времени закрыть и свой первый, раскрученный ресторан, было не на что даже достойно похоронить обожаемую жену, мать его троих детей, – не то что платить деньги за незаконченную роспись второго заведения, которому все равно не суждено открыться… Переходившим одна за другой на удаленный формат обучения средним школам меньше всего требовались учителя презренного «рисования»… Так встретил Стасю с сыном заочно полюбленный город предков.

* * *

– Мама, а можно мне в Москве не оставаться? Зачем я тебе тут нужен еще три дня, я ведь не помогу тебе со всей этой полицейской бюрократией! Поменяй мне билет, я хочу вернуться домой прямо сейчас, – глаза Ильи были закрыты, но голос звучал уверенно.

Надо же, а она думала, что сын спит, откинувшись на автобусном кресле. И немудрено: после практически бессонной ночи едва успели на шестичасовой «Сапсан»; встретивший на вокзале веселый похоронных дел мастер довез их на похожем на облизанную карамельку «мерине» только до траурного автобуса, в центре которого на возвышении уже стоял обтянутый белой тканью гроб с золотыми кисточками, – и там оставил, законно предполагая, что примерные дочь и внук мечтают трястись до удаленного кладбища рядом с телом убиенной матери и бабушки. В кладбищенской церкви пятнадцатилетний Илья крепился, изо всех сил держась суровым «мужчиной», детские беспомощные слезы на его глазах выступили только в конце отпевания, во время «Со святыми упокой…» Что ж, должен же быть у каждого человека кто-нибудь, кто его искренне оплачет, – почему бы и у ее матери таковому не оказаться в лице любимого внука, в конце концов, она ведь много для него сделала, особенно вначале, – этого не отнять…

– Конечно, – мягко отозвалась Стася и дружески положила ладонь на руку сына. – Ты можешь еще успеть на вечерний «Сапсан», если есть билеты. Или хочешь ехать ночным и отоспаться в купе?

– «Сапсаном», – сухо ответил он и тут же добавил, не меняя тона: – Если бабуля оставила на меня завещание, то я об этом сейчас даже не узнаю, верно? Ты его просто разорвешь и забудешь, если еще не разорвала, так ведь? Но мне скоро шестнадцать, через два года я стану совершеннолетним и – будь уверена! – докопаюсь до правды. А если потребуется, подам на тебя в суд. Потому что я точно знаю, что бабушка не хотела, чтоб ее квартира досталась тебе.

Что было отвечать? Сейчас, когда гроб матери только что закопан в могилу, – вскипеть, воззвать к справедливости, начать рыдать и доказывать, что его любимая покойная бабуля – сумасшедшая стерва, кровососная банка, ненавидевшая собственную дочь и нездорово влюбленная во внука?

– Завещания не было, – как могла спокойно сказала Стася. – Я бы не скрыла его, хотя бы потому, что просто бесполезно: через два года ты все равно узнал бы правду, и никому из нас не стало бы от этого легче. Но мама не успела его написать… А квартира ее в любом случае достанется тебе, когда ты повзрослеешь и сможешь жить отдельно, целиком себя обеспечивая. В Москве ли, в Петербурге ли – неважно… Сейчас все равно не время это обсуждать. Бабушка решила бы так же. Но она не думала, что какой-то упырь ее застрелит…

– Не удивлюсь, если это была ты, – с подростковой жестокостью кинул сын.

Стася молча уткнулась в смартфон и, наконец, глухо произнесла:

– Я взяла билет на шестичасовой, послала тебе – проверь. Пришел? Ну и прекрасно. Сейчас будем проезжать очередное метро – вон красная «М» впереди, останови автобус, выходи и проваливай в Питер.

– Да, и на родительский день в лагерь ко мне не трудись приезжать, – поднимаясь, решил все же добить ее Илья. – Я уже не маленький, чтобы яблочки с конфетками ждать, да и кормят нас там хорошо. А для чего-то другого вряд ли тебе стоит туда-сюда кататься. – Дверь раскрылась, он легко соскочил на асфальт, закинул небольшой стильный рюкзачок за плечо и, не оглядываясь, зашагал прочь – высокий,