Горе побежденному - Альберт Санчес Пиньоль

И в этот первый день, когда ямаси начинали военные действия, пока их воины на наших глазах отправлялись в поход, Цезарь созвал совет старых вождей и с огромным уважением попросил совета поочередно у каждого из них. По правде говоря, ничего оригинального они не сказали. Вожди говорили о том, что секретарей каролинцев надо поджаривать, как куриц, что губернатору надо отпилить башку; все прочие прелести их стратегии были в том же духе. Цезарь предоставил мне слово в последнюю очередь.

– Победа ямаси возможно только в том единственном случае, если война будет быстрой и успешной, – сказал я. – Лети стрелой и захвати Порт-Ройал, а главное – Чарльзтаун. Каролинцы без своих городов, где живет их население, где сосредоточены их деньги и их власть, – ничто. А во всей Южной Каролине есть только два города. Если они их потеряют, то не смогут сопротивляться. Каролинцы думают не сердцем, а кошельком. Мне это доподлинно известно, потому что, несмотря на предварительный договор, заключенный с моим народом, они нас продали. Они подумают так: «Южная Каролина – это наша новая колония, которая не приносит нам ничего, кроме неприятностей и финансовых убытков. Зачем нам она? Пусть эти дикари подавятся своими пастбищами и вонючими лагунами!» Но поторопись, – добавил я, – ты сам видишь, что твои воины не отличаются дисциплиной. Если каролинцы получат подкрепление и им удастся организовать контрнаступление, вы пропали, потому что не сможете ни удержаться в завоеванных городах, ни победить их на поле боя.

– Не знаю, кто научил тебя читать мои мысли, – сказал Цезарь, – потому что я всегда так думал.

Я никогда не узнаю, говорил он это откровенно или, как хороший политик, просто присвоил себе мои мысли, утверждая, что это план пришел ему в голову даже раньше, чем мне. Вы уже знаете, Цезарь представлял собой загадку политики. Как бы то ни было, действовать решили именно так. На протяжении недели ямаси продвигались безостановочно, уничтожая на своем пути плантации, палатки торговцев, лесопильни, ростовщические конторы, отдельно стоящие фермы, лютеранские приходы и любые другие европейские учреждения, расположенные между Покоталиго и Порт-Ройалом. Я это прекрасно знаю, потому что сам шел в основной колонне, которую направлял Цезарь собственной персоной.

На восьмой день нашего похода мы поднялись на взгорье. За нашими спинами до самого горизонта над землей поднимались столбы дыма, отмечавшие места, на которых ямаси выместили свою ярость. И, раз уж мы остановились здесь, позвольте мне гордо повесить себе на грудь медаль за высоконравственное поведение, потому что с самого первого дня я убедил Цезаря не допускать большого количества человеческих жертв. Я сам придумал лозунг для нашего похода: «Канделябрам – да, скальпам – нет». А это означало, что солдатам-ямаси разрешалось наполнять свои карманы всем, что попадалось им под руку, но они не должны были ни убивать ограбленных, ни тем более терять время, поджаривая их на костре. Мне удалось убедить в этом индейцев, приведя не моральные, а практические доводы.

Победное шествие ямаси вызвало огромный поток беженцев, которые стремились достичь Порт-Ройала и в первую очередь столицы – Чарльзтауна. При виде такого количества целых и невредимых людей представители властей Каролины могли бы подумать, что колонны войска ямаси были не столь многочисленны, как рассказывали беженцы, раз стольким людям удалось спасти свою жизнь. И они были бы недалеки от истины, но мой опыт показывает мне, что паника развивается в направлении, противоположном логике, и напуганный до смерти человек нагоняет страх еще на десятерых. Слухи толкали людей к бегству, и большинство каролинцев покинуло свои фермы задолго до того, как первый ямаси появился на горизонте. Каролинцы их даже не видели, но это никакого значения не имело. Орды индейцев, чьи лица раскрашены в два цвета, а пучки волос на затылках впитали чужую кровь, рисовал страх, а не рассказы очевидцев. И именно на это мы и рассчитывали, потому что тревога наносит стенам больше ущерба, чем артиллерия[23].

Итак, мы добрались до окрестностей Порт-Ройала, как пастухи, которые гонят перед собой скотину, потому что каролинские беженцы вошли в крепость, как стадо в стойло. Я хорошо помню наше появление на равнине, занятой рисовыми плантациями, которые простирались на подходах к городу. Сотни воинов-ямаси вышли из леса и замерли, увидев залитые водой поля, крепостные стены и бастионы. Их боевой дух упал, точно якорь, брошенный в волны. Как преодолеть эти препятствия? Задача казалась им неразрешимой.

А меня терзало только одно сомнение.

– Я ничего не понимаю, – сказал я Цезарю. – У них было предостаточно времени, чтобы собрать войско. Тогда почему они не подготовились и не дали нам бой за городскими стенами?

– Не беспокойся, – ответил он. – Этим занимается Чикен.

Я спрашивал себя, как ему удалось подкупить спекулянта-каролинца? Что мог ему предложить вождь индейцев? Но Цезарь не захотел посвящать меня в их дела. Вдобавок мне самому этот сговор казался таким отвратительным, что у меня пропала охота расспрашивать об их отношениях. Вот так Цезарь! Но главное заключалось в том, что сражение на поле боя отменялось.

– Слава богу! – воскликнул я. – Это будет не битва, а осада. В сражениях люди не меряются силами, а просто убивают друг друга; при осадах они ведут борьбу, но не ради уничтожения противника. – И закончил очень по-сувирийски: – Поубивать друг друга – большого ума не надо.

– Однако, – тут же возразил мне Цезарь, – ты рассказывал, что во время осады твоего города погибло очень много жителей.

Мне вспомнилась Барселона, и слезы навернулись на глаза.

– Да, – подтвердил я. – Но та осада – это случай исключительный.

– А мне так кажется, – ответил он, – что Порт-Ройал тоже станет исключением.

У него были все основания так думать. Перед нами возвышались небольшие, но прочные укрепления, и надо признать, что они были прекрасно спланированы, чтобы обеспечить все нужды обитателей города. Мы с Цезарем подхлестнули наших лошадей и поскакали к небольшой возвышенности к востоку от Порт-Ройала, которая позволяла лучше изучить крепостные стены. Дед, увидев, как мы удаляемся, тоже увязался за нами, и мне не удалось ему помешать. К тому же он где-то раздобыл лошадь и, несмотря на все мои протесты, догнал нас на взгорье. А сейчас позвольте мне вкратце описать укрепления Порт-Ройала.

Первой линией обороны города, о чем я уже говорил, служили сельскохозяйственные угодья. Порт-Ройал окружали рисовые поля, которые были его главным богатством, а как всем известно, эти плантации представляют собой обширное открытое пространство, и, чтобы его преодолеть, любое войско должно двигаться на виду у