Горе побежденному - Альберт Санчес Пиньоль

неприятеля по колено в воде. Таким образом, нам оставалась только одна возможность – атаковать крепость в лоб, двигаясь по дороге, ведущей к городским воротам через те же самые затопленные поля. Хуже не придумаешь. И неблагоприятная местность была только первым препятствием.

Если бы ямаси начали атаковать стены Порт-Ройала, для начала им пришлось бы на подходе к крепости преодолеть типичное для американских укреплений инженерное сооружение, называемое abattis на французский манер. Оно представляло собой длинные ряды срубленных (по-французски abattus, отсюда и название) деревьев. Деревья у стен укладывали так, чтобы их ветки были направлены в сторону неприятеля, и это примитивное заграждение оказывалось весьма полезным. Сплетение ветвей очень затрудняло наступление пехотинцев, потому что им приходилось останавливаться и бороться с толстыми ветками, превращаясь в удобнейшие мишени для защитников крепости, которые могли успешно расправляться с ними, пользуясь своими позициями наверху. Как я уже сказал, abattis – сооружение, характерное для Америки, где нередко строились временные укрепления и в ход пускались недолговечные материалы.

Несчастные воины-ямаси, которым удалось бы преодолеть abattis и не получить пулю, встретили бы на своем пути ров четырехметровой глубины, потому что он окружал Порт-Ройал со всех сторон и находился непосредственно за abattis. В большинстве европейских городов власти часто забывали о необходимости заботиться о состоянии рва. Мне это известно не понаслышке: в моей родной Барселоне, когда враг подступил к городу, ров оказался до такой степени заброшен и забит глиной, илом и всяким мусором, что можно было видеть уши свиней, которые паслись на его дне. А в Порт-Ройале власти поступали по-другому. За время моего краткого пребывания в городе я узнал, что пьяниц и бездельников в наказание отправляли убирать и расчищать ров. Весьма верное решение.

Пока ямаси спускались бы по одному откосу рва, а потом поднимались по другому, их бы продолжали расстреливать с крепостных стен. А выбравшись изо рва, они встретили бы на своем пути многочисленные ряды заостренных кольев у основания стен. Какая милая прогулка по основным элементам фортификации! И знаете, что самое забавное? Тем несчастным индейцам, которые останутся в живых после наступления под огнем противника по открытой местности и преодолеют abattis, ров и частокол, после всего этого еще надо будет атаковать основные крепостные сооружения – стены.

Порт-Ройал защищали мощные бревенчатые стены. И не следует пренебрежительно относиться к этому материалу: американская сельва снабжает строителей гигантскими стволами с прочнейшей древесиной, которые способны защитить крепость от любого оружия, кроме тяжелой артиллерии. Очень часто деревянные крепости покрывают снаружи толстым слоем глины, смешанной с соломой. Когда противник готовит свои орудия, глазам стороннего наблюдателя открывается странная картина: бойцы гарнизона начинают ведрами лить воду на глинобитное покрытие. Делается это для того, чтобы облицовка стен размягчилась и стала вязкой, а неприятельские снаряды в ней застревали. Таким образом, американские крепостные стены обычно поглощают бомбы и делают их частью своей брони. Хочу подчеркнуть: это весьма хитроумное решение!

Мы с Цезарем и Дедом довольно долго оставались на взгорье и, лежа под прикрытием кустарника, изучали бастионы Порт-Ройала. Крепостные стены окружали весь город и даже порт. Я заметил, что «Пальмарин» капитана Бонбона, который доставил меня в Америку, по-прежнему выделяется своими размерами среди других судов на скромных молах города. За пределами порта открывалась бухта, а в самом ее центре находился небольшой островок. Настойчивый колокол звонил без передышки, призывая всех вооруженных мужчин подниматься на стены. Мне удалось насчитать более сотни стволов, огонь из которых мог покрыть все окружавшее город пространство. Согласно теории полиоркетики Вобана, нападающих должно быть по крайней мере в четыре раза больше, чем защитников крепости. А нас было даже не вдвое больше, чем каролинцев.

Хотя Цезарь никак не выражал своих чувств, я заметил, что он разочарован. Его львиная грива развевалась на ветру, когда индеец с досадой покачал головой и посетовал:

– Их укрепления превосходны, я помнил их не такими совершенными. – Тут он обернулся ко мне и добавил: – Я предполагал, что для тебя сейчас наступит самый важный момент, и спас тебе жизнь, чтобы твоя наука открыла ворота каролинских городов для ямаси. – Он вздохнул. – Но, несомненно, это невыполнимая задача. Ты инженер, а не волшебник; и взять эту крепость можно, только принеся в жертву половину моих людей или даже больше.

– Что ты мелешь? – обиделся я. – Меня воспитали в школе, где учили сохранять жизни. И даже жизни врагов!

Дед, естественно, не согласился с моим рассуждением.

– Жизни врагов? – возмутился он. – Что это еще за глупость?

– Нет, никакая это не глупость! Заруби себе на носу! – осадил его я и схватил за локоть, чтобы заставить мальчишку меня слушать. – Убивать нетрудно, любое животное умеет это делать. Самое трудное заключается в другом. – И я заключил свою речь: – Если воин-ямаси убивает своего врага, то становится великим воином; но величайшим воином становится тот, который спасает жизнь своему врагу.

Какая прекрасная речь! Как она вам? В ту минуту я сказал себе, что имело смысл выжить в Войне за испанское наследство, не погибнуть во время осады Барселоны и не стать жертвой таких мерзавцев, как Джордж Чикен, только ради этой возможности рассказать о столь возвышенных принципах такому юному существу, как Дед.

Ну хорошо, будем откровенны: если подумать хорошенько, вероятно, сцена была не такой уж величественной, потому что Цезарь вмешался в наш разговор и спросил с присущей индейцам иронией:

– Скажи, пожалуйста, много ли людей в твоей стране разделяют эти мысли?

Я задумался, а потом, не выдержав сурового взгляда его зеленых глаз, опустил голову и признался:

– Ладно, по правде говоря, таких немного.

– Так вот, когда их будет много, ты сможешь попробовать убедить ямаси в этой теории. А сейчас расскажи нам: как мы можем захватить Порт-Ройал?

Вы, вероятно, помните, что моим заклятым врагом всегда был один голландский мерзавец по имени Йорис Проспер ван Вербом, колбасник из Антверпена, инженер, как и я сам. Незадолго до начала осады Барселоны, в 1712 году, его взяли в плен. Находясь в городе, он, естественно, воспользовался случаем и изучил все укрепления города, а потом, на нашу беду, передал все нужные сведения неприятелю. Я сказал себе, что в моем случае история отчасти повторяется: раньше я был в Порт-Ройале, а сейчас оказался снаружи. Мне довелось познакомиться с обитателями города и изучить его стены, а сейчас мой мозг работал, чтобы изобрести наилучший способ преодолеть эти укрепления. О да, этот самый Вербом, вонючий колбасник из Антверпена…

А кстати, я тебе уже рассказывал, как мне удалось его убить?

*