Боги войны 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

императорской власти, и мы должны были быть под рукой. Я объяснил Яну Жижке, что мои пушки не справятся с крепостными стенами. Можем только выбить ворота при условии, что тоннель не завален землей и камнями. Это сильно огорчило гуситского командира. Наверное, считал, что мои пушки могут всё.

В самом начале восстания монастырь разграбили, сожгли рукописи, уничтожили предметы культа. Те, что были из драгоценных металлов, пустили на переплавку и последующее изготовление монет на военные нужды. Именно такими заплатили нам — новенькими, казались еще теплые, хотя сейчас металл не разогревают при чеканке, как делали те же римляне. На монетах был профиль почившего недавно короля Вацлава, после смерти которого и началась заваруха. Не думаю, что из уважения к нему, а, скорее, не было других штампов.

Нас расселили по кельям. Мне выделили ту, которую раньше занимал эконом. Она была больше и с широкой кроватью. Видимо, предыдущий жилец спал не один. По мнению большинства гуситов, все монахи — пассивно-активные гомики, но при этом не брезгуют и женщинами. Эдакие многостаночники, не требующие переналадки.

Прожили мы так недолго. Ольдржих из Рожмберка, самый богатый и влиятельный феодал южной части королевства Богемия, ранее всячески помогавший гуситам, благодаря чему прибрал к рукам много монастырских земель, вдруг переметнулся на сторону императора Сигизмунда. По слухам, тот пообещал узаконить владение захваченным. Ян Жижка с большим отрядом конницы и пехоты отправился защищать от самого богатого феодала королевства город с приятным для русского уха названием Писек. Вместе с ним поехала и артиллерийская батарея. Без нас он теперь никуда.

Это был небольшой городок на правом берегу излучины реки Отавы, левого притока Влтавы. Название получил от местного песка, в котором попадалось золото и другие цветные металлы, менее ценные. Есть собственный замок почти в центре, построенный одним из королей, и каменный мост через реку. Видимо, Ольдржиху Рожмберкскому город потребовался из-за золота, хотя сейчас добытчиков больше, чем находят крупинок. Только вот силенок не хватило. Осадить смог, а захватить нет, несмотря на то, что крепостные стены высотой всего метров пять. Может быть, просто не хватило времени. Узнав о нашем приближении, магнат снял осаду и умотал в свои замки.

Мою батарею разместили во дворе городской ратуши, которая продолжала работать, как ни в чем не бывало. Нас поселили в кирпичной хозяйственной пристройке. Раньше там были конюшня и сеновал, а потом переделали под склад. Не знаю, какие планы были у Яна Жижки, жившего на третьем этаже ратуши. Со мной он не советовался, что не помешало мне понять, что гуситы чего-то ждут, наверное, первого хода противника, чтобы воевать от обороны, в которой пехота крепче, чем в атаке. Каждый день прибывали гонцы из разных частей королевства, доставляли разведданные.

От безделья я слонялся по городу. Писек невелик и чист. Улицы вымощены булыжником. В центре дома из камня и кирпича, на окраинах вторые этажи из дерева, в пригородной слободе из дерева и немного камня или кирпича. Фахверковые дома, которых уже валом в немецких городах, здесь не в чести. Много церквей. Их не разграбили, как гуситы поступили со многими пражскими. Неподалеку от ратуши большая рыночная площадь. Несмотря на войну, торговля шла бойко. Я приходил туда купить что-нибудь вкусное. Нас кормили сытно, но клецками с чем-нибудь. У меня скоро будет аллергия на вареное тесто. Поражало количество молодых женщин-торговок. Их удел — дом, дети. Иногда помогают мужьям в лавках. Торговать на рынке имеет право только вдова. Война стала главным движителем эмансипации.

В тот день я, как обычно, подошел к торговке, улыбчивой румянощекой женщине с влажными глазами, из-за чего казалось, что смеется сквозь слезы, купил большой сдобный пирог с красновато-коричневой корочкой сверху и маком внутри. У ее соседки, упитанной молодухи с шальными глазами, приобрел медовину, как здесь называют собственный вариант вареной медовухи, которую якобы выдерживают в дубовых бочках от года до пяти. По вкусу ничем не отличалась от новгородской двухмесячной, а цена раза в полтора выше. Налили мне напиток в деревянную чашу емкостью грамм триста. Поскольку покупателей больше не было, я остался у каменного прилавка под деревянным навесом. Небо было хмурым и изредка брызгало, точно должно было донести до другого места, но малость расплескивало. Молодуха построила мне глазки в первый день, поняла, что не заинтересовала, и решила приберечь бисер, хотя относилась благожелательно, как положено к постоянному покупателю.

Стою я, жую с аппетитом пирог, запивая после того, как проглочу пережеванный кусок, чтобы медовуха не испортила вкус мака, очень мне понравившийся. О чем и сказал в первый же раз торговке. Она поделилась со мной по большому секрету, что печеи их сама, растирая зерна, из-за чего получаются ароматнее, ярче. После этого стала относиться ко мне еще лучше. Вдруг я заметил, что молодуха сделала стойку, как охотничья собака, увидевшая дичь, но не пригнулась, а выпятила сиськи немалого размера. Проследив за ее взглядом, увидел двух мужчин под тридцать в длинных, ниже колена, хауберках со снятыми капюшонами, простоволосых, что считается не очень приличным для взрослых, а для женщин и вовсе позором. Темно-русые волосы длинные и сальные. У одного завязаны в конский хвост. У обоих на широких ремнях с портупеями слева висит меч, а справа то ли длинный нож, то ли короткий кинжал. Обуты в темно-коричневые сапоги, верхнюю часть которых скрывала кольчуга. Так обычно ходят рыцари-наемники из обедневших дворян. Их много в обеих армиях. Для одиноких торговок, как заметил, являются идеалом мужчины. Я тоже хожу с оружием, потому что времена сейчас лихие, но без доспехов, потому что не так удобны, как хауберк, да и лень таскать на себе тяжесть. Поэтому, наверное, в Аполлоны не гожусь.

Перекусив, я отдал чашу молодухе, которая тут же всполоснула ее водой из глиняного кувшина емкостью на пару литров, выплеснув на булыжную мостовую перед прилавком, и поставила вверх дном на белое полотенечко с вышитыми на концах красными стилизованными петухами, рядом с еще тремя такими же. Поблагодарив дам, я прошелся вдоль рядов, посмотрел, чем торгуют. Ассортимент был такой же, как в предыдущие дни, и продавцы те же. Мне кажется, если кто-либо из них не придет или принесет на продажу другой товар, об этом сразу узнает весь Писек. После чего я решил прогуляться по городским улицам.

На моем пути была церковь Богоматери, построенная, по словам местных жителей, почти двести лет назад. Довольно простенькое сооружение в стиле, как я называю, деревенская готика. День был будний, церковь пустовала, даже