Понтифик из ГУЛАГа - Сергей Трофимович Алексеев

в пробирке, из клетки, взятой от корня зуба Патриарха, то они и впрямь вроде бы родня. Этот непредсказуемый лесник способен на самые неожиданные шаги, поди узнай, что у него на уме. Лучше вообще виду не подавать, что Левченко маячит где-то близко!

Тем временем внук смотрел другую передачу, интеллектуальную «Что? Где? Когда?», но продолжал обсуждать футбол, утратив дипломатический лоск речи и перейдя на жаргон:

— Паскуды! Когда вас мяч держать научат? Такие бабки гребёте, иностранного пахана вам наняли! Кто вас играть заставит? Может, мне в тренеры наняться? Я бы вас, чертей, научил гонять мяч! Но не могу я до такой степени опускаться! Тем более, теперь!

И тогда Елена Прекрасная решила под шумок спуститься во двор и узнать, с чем и откуда явился сбежавший клон, засланный спецслужбами. Пошла совершенно не готовая, не продумала всех вариантов, и потому смешалась, когда самозванец пал перед ней на колени и стал целовать ноги.

— Вы с ума сошли!..

И как в воду смотрела, бросив эту фразу: Левченко цеплялся, тянулся за ней, как сумасшедший, и шептал один вопрос:

— Он в вашем доме?! Он в вашей квартире?! О, господи, прости! Отвечайте же мне, женщина!

Елена Прекрасная на психов насмотрелась и тут поняла, самозванец нездоров, и оттого так навязчив. Что могло произойти за это время, оставалось лишь догадываться, но произошло нечто ужасное для клонированного внука, если он в такой короткий срок потерял рассудок. Возможно, свои же коллеги его пытали, напичкали какой-нибудь дрянью, а он сбежал, и сейчас может испортить всё дело, болтаясь по двору в таком состоянии.

С душевнобольными чёрная вдова разговаривать умела и их слабую сторону знала — брать только собственным покоем и лаской, не распалять их воображение.

— Что же с вами стряслось, любезный друг? — спросила она ласково, поднимая его с колен. — Встаньте, где-нибудь присядем, и вы всё-всё мне расскажете.

Надо было увести его хотя бы за угол, чтоб не торчал перед окнами в ярко освещённом дворе центра города, где уже наверняка есть люди Генриха.

— Он у вас дома? — опять болезненным шёпотом спросил Левченко, однако при этом повинуясь её рукам.

— Кто? Вы о ком? — Елена взяла его под мышку и повлекла на бульвар, подальше от дома. — У меня в квартире только приятельница…

— Он ушёл от вас?! — с ужасом пролепетал Левченко и встал на проезжей части.

Чёрная вдова кое-как стащила его с места и чуть ли не насильно впихнула за решётку сквера.

— О ком вы говорите?

— У вас дома был человек… Нет, он не человек!.. Ну, в общем, назвавшийся внуком Патриарха?

Елена вздрогнула, но нашлась, вспомнила, как следует говорить с больными.

— Какой внук, помилуйте? Внук Патриарха — это вы. Но вы так внезапно пропали. Мы искали по всему парку…

— Благодарю за веру! — искренне просиял и воспрял Левченко. — Я на самом деле внук. Единственный! Но тут произошло… Понимаете… долго рассказывать, но я потом расскажу! А сейчас признавайтесь, он у вас? Чую же…

— У меня только Екатерина, с которой были в Кусковском, — ей удалось посадить больного на скамеечку. — Вы же её помните?..

— И у вас никого не было? — перебил он. — Я же чувствую, он у вас! Он не выходил!

— Ах, вы вот о ком! — будто бы спохватилась Елена. — Да, приходил один прохиндей…

— Он не прохиндей!

— Ну, мужчина. Назвался внуком…

— Вот он не внук! Он — не внук!..

— Самозванец? Мы так и поняли…

— И не самозванец! Он посланец! А где он сейчас?!

— Не имею представления. Ушёл, — его внимание следовало переключить на себя самого. — Лучше вы расскажите, куда исчезли? Где были?

— Всё это время был в храме Всех Скорбящих Радостей, — признался Левченко, потупившись. — Стоял лицом к стене и молился. Потом отбил тысячу земных поклонов! Я благодарил господа, что он образумил меня и просветлил!

Похоже, болезнь у него приключилась на почве религиозного фанатизма, поскольку самозванец перекрестился и вытащил из рукава чётки.

— Мне тоже нравится эта церковь, — согласилась Елена, лихорадочно соображая, что же делать и как отвязаться. — Очень уютная, как домашняя…

— Я должен испытать! — вдруг заявил Левченко. — Мне было видение. И это не моя воля!

— Что испытать? Кого?..

— Того, кто назвался внуком, посланца. И сейчас сидит в вашей квартире.

— Да полно, милейший. Какие испытания?.. Кстати, вы где остановились? Неужели всё ещё в аэропорту?

— Я остановился в храме. То есть, при храме. Самое надёжное место… Но это не важно! Я пришёл, чтоб испытать! Помогите мне, и вам воздастся!

— Чем же я могу помочь?

— Проведите меня в дом. Там внизу охрана и рамка металлоискателя…

Надо было играть с ним в поддавки.

— Хорошо, проведу. И что? Что вы станете делать?

Левченко достал из внутреннего кармана большой охотничий нож в ножнах и выдернул клинок.

— Я его зарежу.

Елену передёрнуло от вида блестящего лезвия: он был не просто тихо помешанный — агрессивный и опасный! Вероятно, переживал провал своей операции, на этой почве сошёл с ума и теперь вздумал отомстить конкуренту. Те, кто его подослал к Патриарху, наверняка об этом догадывались и теперь разыскивали, зная его буйный характер.

— Разве это испытание — зарезать человека? — нашлась чёрная вдова. — Это убийство, криминал…

— Это испытание! — Левченко потряс ножом. — Если он внук Патриарха, я его зарежу! А если нет!..

— Прошу вас, уберите нож, — зашептала Елена. — Люди ходят, увидят. Подумают, вы грабитель и пристали к женщине. Вызовут милицию… Ну, проявите же благоразумие. Вы же внук Патриарха!

Самозванец вдруг послушался, убрал клинок в ножны и спрятал в карман.

— Да, я внук Патриарха. К моей великой радости… И одновременно капитан, оперативный сотрудник. Не зная ничего о своём деде, пошёл по его стопам. Вы знаете, что мой дед служил в ВЧК? Это судьба!.. Но проведение таких операций — не мой профиль. Теперь я просветлился! И, просветлённый, узрел, кто к нам пришёл!

— Вы и