Понтифик из ГУЛАГа - Сергей Трофимович Алексеев

Убеждать Станкевича уже и не требовалось, Переплётчик скорее убеждал себя. Единственное, с чем невозможно было согласиться, это чтобы новое формирование называлось ООН: такая аббревиатура вызывала у Станислава отторжение. Сами бойцы между собой называли отряд — ГОН, то есть, грабители особого назначения. Тогда они долго ломали головы, как назвать новое формирование. И получалось то слишком длинно и невыразительно, то коротко и непонятно. В результате решили именовать подразделение просто Командой, мол, в процессе найдётся соответствующее название. Переплётчик заметно спешил, намекая, что этого требует сам Ленин, однако, слушая названного брата, Станкевич уловил лукавство, как чуткое ухо дирижёра улавливает фальшь оркестранта, одного из сотни.

А суть его состояла вот в чём: чтобы нанести удар по всему фронту суеверия и всякой нечисти, по логике вещей, прежде надо было хорошо изучить предмет, с коим предстояло бороться. Тут библиотечки про ереси и сектантство из патриархии явно было недостаточно, требовались «полевые работы», то есть, исследования реального положения дел. Это значит, подготовка и засылка агентуры, сбор информации, отвлекающие действия — всё как в ООН, когда надо было в кратчайший срок угодить в болевые точки, взять самое ценное, оставив Троцкому на разграбление уже пограбленную территорию.

Но Переплётчик сразу поставил задачу — разыскать никому не известную секту выползней, установить местонахождение их руководителей и арестовать всех до единого, включая женщин, детей и стариков. Детей предполагалось сразу же отправить в воспитательные колонии, которые курировал сам Переплётчик, а взрослых силами самой Команды, не доверяя местным ОГПУ, переправить в столицу. При аресте и конвоировании ни в коем случае не прибегать к применению оружия даже в исключительных случаях. Короче, доставить живыми и здоровыми.

Столь не революционное отношение к зловредным сектантам сразу вызвало подозрение, что выползни очень нужны молодой советской республике. Точнее, какие-то их возможности или способности, которые можно использовать в достижении целей мировой революции и строительстве коммунистического общества. Переплётчик знал, зачем нужны эти сектанты, однако скрыл от Станкевича, неловко увернувшись от прямого ответа: мол, они самые ярые, непримиримые, и жизнь их таинственна.

Если бы так было на самом деле, про этих выползней уже трубили бы во всех газетах и рисовали сатирические картинки. А про них Станислав впервые услышал от Переплётчика! Даже в книгах про ереси о них ни слова. Зато был указан приблизительный район их обитания — Жигулёвские горы на Волге, куда наспех собранная Команда и выехала в первую командировку. В выписанном ордере на арест не было указано ни имён, ни фамилий, кого следует арестовать; кого внести в список, решал сам Станкевич по мере выявления приверженцев секты.

За всё время действия Команды это был единственный случай таких полномочий, в последующих уже конкретно указывалось, кто подлежит розыску.

Команда прибыла в деревню Ширяево под прикрытием легенды, будто это геологическая партия, изучающая горы Самарской Луки. Надо было нанять местных крестьян якобы в качестве рабочих для битья шурфов, ненавязчивыми вопросами разговорить их о проявлениях чудесного, необычного, необъяснимого и таким образом выйти на выползней. Люди в походных условиях, возле костра и под лёгкую выпивку становятся словоохотливыми, поэтому в Команде суровый сухой закон не соблюдался, и был закуплен самогон. Крестьян нанимал лично Станкевич, заведомо, по едва уловимым приметам определяя, может что-либо знать мужик или нет, или знает, но никогда не скажет. Станислав к тому времени, имея музыкальный слух, уже свободно, без акцента, говорил по-русски, однако крестьяне невероятным образом угадывали в нём чужеземца и спрашивали:

— Поляк, что ли?

Сначала он не признавался, выдавал себя за малоросса, но мужики в тот час замыкались и теряли желание работать на копке шурфов. Эта их наблюдательность и слух могли относиться к тому, что все они тут были потомками местных разбойников, грабивших торговые суда на Волге и довольно повидавших инородцев, или бурлаками, таскавшими эти суда, в том числе и иноземные. Другого объяснения пока не находилось. Потом Станкевич перестал скрывать своё происхождение, дело сразу наладилось, и Станислав понял: они живо реагируют на неискренность. И это его лёгкое, в общем-то, лукавство прикрыло главное, что пришлые люди не горы приехали изучать, а нечто другое.

Рабочих он набрал с лихвой и заставил долбить ямы на склонах горы, в овраге и попутно выведывал о выползнях. То, что район был указан Переплётчиком верно, выяснилось через неделю: о сектантах здесь слышали все, но никто их не встречал. Иные и вовсе рассказывали небылицы, будто они и не люди вовсе, а некие подземные жители, обитающие в многочисленных карстовых пещерах вместе с гадюками, отчего и носят на груди змеиные шкурки. Змей тут и впрямь хватало, по утрам они выползали греться на скальные уступы, потом расползались, в том числе и по стану, забираясь в палатки, рыбацкую избушку, в загородку к лошадям, и пропадали только вечером. У местных существовало поверье, что это и есть выползни, только обернувшиеся подземными гадами. Дескать, если поймать змею и выдержать её на солнце до полуночи, то с сумерками она начнёт принимать естественный облик человека. Станкевич проверил эту версию: бойцы Команды отловили десяток, выдержали, и ничего не произошло, все отпущенные гадюки уже ночью расползлись по щелям и трещинам.

За три недели нанятых крестьян вытряхнули до дна, споили почти весь самогон и никакой толковой информации не добыли. Люди подтверждали существование выползней, мол, были здесь когда-то такие, и будто в самом деле род свой вели от подземных жителей-чародеев, которые по воздуху летали и ходили, как мы по земле. Но не пешими и не на крыльях, а с помощью каких-то летательных машин, совсем не похожих на аэропланы. И на ступы с метлой тоже не похожи. Мол, взойдёт выползень на гору, что по-над Волгой, облечётся каким-то ядрёным, искристым светом и полетит себе, куда хочет. Сами по себе они были беззлобные и безвредные, разве что в храмы не ходили и по ночам в своих подземельях в колокола звонили, дабы ублажать слух то ли ихнего царя, то ли бога в змеином образе — вера у них такая. Некоторые ребятишки даже с ними катались ради забавы и потом говорили, дескать, как с горки на санках летишь, душа замирает.

В Ширяево тогда ещё жило несколько стариков и старух, которые в детстве будто