Понтифик из ГУЛАГа - Сергей Трофимович Алексеев

И, наконец, удалился, прикрыв за собой дверь.

— Жлоб, — буркнула Екатерина. — Мужик, быдло. Моя бы воля… В любом случае, надо его спускать во двор. Генрих что-то не посылает сигнала. Ты не встретила его внизу?

Елена забрала у неё пистолет, проверила патроны в магазине, передёрнула затвор.

— Надо держать на взводе… Он подождёт и придёт. Поймёт, что я обманула, чтоб вырваться…

— Кто же его пустит? В подъезде такой мордоворот!..

— Зарежет. А у него и в самом деле четверо детей, от трёх браков. И всем платит алименты…

— Успокойся, — вдовствующая выхватила таблетки из сумочки. — Выпей и успокойся. Внизу люди Генриха, их не зарезать. Они следят за подъездом. Давай подумаем, как выманить его из квартиры. И спрячь пистолет! Выйдет опять — что подумает?

— Сама сойду с ума, — залепетала Елена, однако пистолет засунула в карман пиджака. — И зачем я только согласилась?..

— Не падай духом. Надо оттянуть его от телевизора! Если сегодня у нас не получится, завтра уйдёт в офис, посадит охрану. И выйдет из-под контроля!

— Как же оттянуть? Силой, что ли?

Екатерина всегда находила оригинальные решения.

— Где у тебя разводка? — поразмыслив, спросила она. — Ну, электрический ящик, провода всякие? Отрежем антенну.

Елена слегка встряхнулась от уныния. Они проскользнули в переднюю, открыли щит управления, кусачками для ногтей перестригли подходящий провод. И прислушались: телевизор в гостевой продолжал работать.

— Не тот перекусили, — заявила Екатерина и полезла ковыряться в проводах. — Вот же антенна! Экранированный провод!

И отрезала ещё один. Звук телепередачи из гостевой не прервался, и бухтенье внука тоже. Но зато мигнул и погас экран домофона.

— Опять не тот! Ты так перережешь все провода, ещё без света останемся…

— Но их же здесь много! — взмолилась вдовствующая. — Боюсь нарваться на электрический. И так будто мину обезвреживаю. Вдруг, шибанёт?..

Третий провод долго не поддавался, но и разрезанный эффекта не произвёл. Ничего не изменилось!

Екатерина снова полезла в шкаф, но в это время позвонил Генрих. Он в срочном порядке отменил все мероприятия, связанные с внуком, ибо на Гоголевском, в непосредственной близости от дома, сейчас находится вычисленный его людьми представитель спецслужб. Изображая из себя религиозного фанатика, проводит операцию: собрал каких-то сумасшедших прохожих, читает им проповедь о приходе сатаны и готовит то ли штурм памятника писателю, то ли крестный ход по бульвару. Самое странное — народ весьма живо на это реагирует, приходят с иконами, крестами, бутылями со святой водой, и толпа растёт. Люди Генриха докладывают об изменениях обстановки каждые три минуты, и она только раскаляется, может выйти из-под контроля.

Адвокат считал, что откуда-то произошла утечка информации, власть пытается помешать таким образом, поэтому придётся полностью менять очерёдность действий. Без светского Патриарха в Москве может начаться религиозная истерия, беззакония, которые приведут к необратимым процессам, а он — единственный специалист в этой области и знает, как остановить нежелательные явления в обществе. И особенно религиозного характера. Дескать, прежде всего надо вернуть авторитетного и уважаемого старца, гаранта благоразумия и духовного здоровья.

Этот тревожный звонок подействовал с обратным эффектом — несколько снял напряжение с чёрных вдов. Во-первых, сегодня не придётся выманивать внука на улицу, во-вторых, сумасшедший самозванец, по свидетельству Генриха, уже никого не собирается резать и поднимает людей. Основное требование пока — немедленно начать звонить в колокола на всех колокольнях Москвы, причём исполнять праздничные, пасхальные звоны.

Екатерина знала: как только народу соберётся больше полусотни, приедет ОМОН и уведёт несанкционированный митинг под белы рученьки.

Однако, по большому счёту, такой расклад разрешал лишь текущую, сиюминутную проблему, которую можно отнести к недоразумению, и никак не мог удовлетворить вдовствующую императрицу. Она слишком хорошо знала Генриха, чтобы поверить в причину столь резкого изменения планов. Екатерина сразу заподозрила, что это адвокат устроил представление с Левченко, дабы напугать сразу всех: и чёрных вдов, и самого наследного внука. Чтобы сидели в квартире и не высовывали носа, по крайней мере, до утра. А тем временем Генрих отыщет Патриарха в лесах близ деревни Замараево и сам прикинется, обернётся, перевоплотится в его внука! Он в кого хочешь может перевоплотится, хоть в бога, хоть в дьявола, если на кону лежат сокровища стоимостью почти в миллиард. Ему не надо половину, ему надо всё! Патриарха в таком болезненном состоянии убедить можно в чём угодно; если его уже двое убедили, и каждому он выдал завещание, то перед Генрихом не устоит.

Если же в руках адвоката появится третье, то он не станет обращаться к чёрным вдовам, сдавать анализы ДНК; он завтра утром улетит во Франкфурт-на-Майне, арендовав для этой цели боевой истребитель…

Екатерина даже не успела обсудить с Еленой изменившуюся ситуацию и поделиться своими опасениями. Чёрные вдовы запихивали кустистую бороду вынутых из шкафа проводов, когда в дверь неожиданно позвонили. Вдовы кое-как захлопнули щитовую и замерли, Елена сунула руку в карман с пистолетом. Посмотреть, кто там, оказалось невозможно, наружная камера не работала, вероятно, сами отрезали кабель питания, а обыкновенного глазка не было, поскольку он напоминал Елене Прекрасной тюремный волчок в камере.

— Открывать не будем! — одними губами прошептала вдовствующая императрица. — Пусть ломает дверь! Сработает сигнализация, прибежит охрана…

— Если он не зарезал секьюрити…

Звонили настойчиво, требовательно, потом начали стучать ногой и что-то говорить, но глухая дверь слабо пропускала звуки. Охрана должна была услышать, прийти и выяснить, что происходит, но никто не шёл. Дом на Гоголевском был сталинской постройки, с толстенными стенами и широченными лестничными площадками — тут и соседи не услышат. Внук в гостевой явно слышал грохот, но лишь добавил звука в телевизоре, чтобы не мешали посторонние.

На несколько минут звонки и стук прекратились, чёрные вдовы вздохнули было с облегчением, однако скоро послышался скрежет — сумасшедший наверняка принёс лом или какой-то громоздкий инструмент! Прочная стальная дверь, более похожая на дверь бронепоезда, дрогнула и шатнулась, со стены полетела пыль. И оставалось только страшиться и дивиться той нечеловеческой силе, которой не было, и быть не могло в сухощавом Левченко. Болезнь творила с ним чудеса! И охранная сигнализация не срабатывала. Тревожный красный глазок на