Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр

– Мой милый кардинал, – сказал он, отводя Тома в амбразуру окна, – ради бога, отдыхайте хоть иногда, чтобы вы могли дольше прослужить мне и ради собственного здоровья. – Он выглядел искренне обеспокоенным.

Том не хотел, чтобы государь думал, будто в сорок четыре года он теряет силу, так как по-прежнему был полон энергии и бодрости, хотя и растолстел благодаря обильному питанию. И все же заботливость короля тронула его.

– Да, сир, мне нужно больше двигаться, – сказал он, – а то я веду такую сидячую жизнь.

Поэтому Том танцевал, охотился и бо́льшую часть ночей проводил в постели с Джоан, даже когда валился с ног от усталости, но старик Адам жил в нем. И чувство вины тоже – за грех прелюбодеяния! Но как может быть дурным нечто столь прекрасное и драгоценное? Так говорила Джоан всякий раз, когда совесть начинала тревожить Тома. Бог создал мужчин и женщин для любви, зачем же отказывать себе в ней? Они никому не вредят этим. Действительно, Джоан права, в Библии ничего не сказано про обязательный для священников целибат. Однако в глазах людей оба они были достойны осуждения. И ни один не мог исповедаться в своих грехах, ведь тогда им пришлось бы пообещать, что они не будут грешить вновь. Но как он мог бросить Джоан, свою любовь, саму свою жизнь, человека, к которому он обратился, когда жизнь стала слишком тяжела для него?

Том постоянно сознавал необходимость избегать скандала, ведь чем выше он поднимается, тем дольше будет падать. Знал, что его благополучие целиком зависит от воли и расположения к нему короля. С того неловкого момента, когда они обсуждали Хэмптон-корт, признаков недовольства Гарри роскошью, в какой живет его министр, не проявлялось; напротив, король ясно давал понять, что наличие такого выдающегося слуги подкрепляет его собственное величие. И Том с этим соглашался. Это было прекрасным оправданием для его богатства и показной роскоши существования.

Глава 17

1516 год

Уже довольно долго король испытывал растущее беспокойство по поводу наследования престола.

– Три мальчика и одна девочка, все мертвы, – сказал он Тому однажды вечером за ужином, в один из тех редких моментов открытости, когда они оставались наедине. – Если у меня не будет сына, который унаследует мой трон, Англия может оказаться перед лицом очередной гражданской войны, как во времена вражды между Ланкастерами и Йорками, с которой покончил мой отец. Бог знает, у меня хватает родственников Йорков, которые имеют притязания на престол. – Король вздохнул. – Почему Господь забирает моих сыновей? Почему Он отказывает мне в наследнике? Я молился – долго, истово.

Том постарался скрыть свое беспокойство.

– Я уверен, Господь ответит на ваши молитвы, – утешительно проговорил он.

И Господь ответил. Королева вновь ждала ребенка, близились роды, и это давало повод для радости.

А вот бедняжка Джоан только что родила раньше срока, что огорчало, хотя Том невольно испытывал постыдное чувство облегчения: им не придется бросать еще одно дитя. Джоан отнеслась к произошедшему спокойно, и Том надеялся, что она думает так же. Узнав от нее о беременности, он сильно расстроился. Однако Джоан стойко вынесла его реакцию.

– Конечно, мы не сможем назвать его своим, но снова станем вдо́вой матерью и дядюшкой, – храбро заявила она. – Прошу вас, подыщите приемных родителей, которые живут неподалеку.

И вот Господь решил их проблему, избавив от больших мук.

Всякий раз, как доктор Бирчиншоу дозволял это, Джоан навещала Томаса в школе Святого Павла, а вот Том не мог ездить вместе с ней так часто, как ему хотелось бы. Но оба они с удовольствием отмечали перемены в мальчике, резвость и своеволие которого слегка умеряла школьная дисциплина. Одной возможности видеть сына Тому было достаточно, пусть даже приходилось, как и прежде, изображать, что мальчик – его племянник, во что, конечно, никто ни минуты не верил. А вот по дочери, безвозвратно для них потерянной, Джоан тосковала, как и он. Том молился, чтобы у них больше не было детей, так как знал, что ни ему, ни Джоан не перенести новой утраты. Он взял за правило выходить из нее до наступления разрядки, хотя Церковь порицала это как грех. Но Том считал более тяжким грехом отрывать от родителей ребенка, рожденного по любви.

* * *

Двор находился в Гринвиче, когда Екатерина церемониально удалилась в свои покои ожидать родов, и все пребывали в напряженном ожидании, понимая, как важно для нее подарить королю сына. Но вот начались роды.

– Томас, останьтесь со мной, – попросил Гарри, шагая взад-вперед по личному покою. – Я не могу обсуждать интимные вопросы со своими джентльменами.

Те праздно проводили время вокруг короля, играли в кости или в карты, бренчали на лютне или гоготали над шутками. Глупые бездельники, заполучившие слишком много власти, думал Том, и плохо влиявшие на государя. Но сейчас было не время говорить об этом.

Не так давно до Англии дошло известие о кончине короля Фердинанда Арагонского, и Гарри пришел в отчаяние.

– Ни при каких условиях королева не должна узнать о смерти отца, – настаивал он. – Нет! Ведь близится время ее уединения перед родами. Я не хочу рисковать, чтобы от потрясения или от горя с ней или с ребенком произошло какое-нибудь несчастье.

После смерти старого лиса наследницей осталась его дочь, королева Хуана Кастильская, но ее затворили в монастыре, безумную, как Диоген, так что трон достался ее шестнадцатилетнему сыну Карлу, который теперь стал королем всей Испании. Том рассудил, что королеве лучше узнать об этом не раньше, чем она восстановится после своего испытания.

Гарри прошел к себе в кабинет.

– Все будет хорошо, сир, – сказал Том, чтобы успокоить его.

– Мне тревожно, – признался король. – Говорят, роды идут тяжело. Они продолжаются уже много часов. Я послал за священным поясом ее покровительницы, святой Екатерины, чтобы помочь делу, но, кажется, он совсем не помог. Клянусь святым Георгием, лучше бы я был с ней! Даже меня, короля, не пускают в родильный покой! Эти акушерки – настоящие драконы!

Дверь открылась, и ашер ввел в комнату одну из только что помянутых драконих.

– Ваша милость, – сказала она, делая реверанс, – королева родила здоровую девочку.

– Слава Богу! Слава Богу! – воскликнул Гарри, ничем не выдав своего разочарования появлением на свет дочери, а не сына. – Слава Богу, обе они спасены! Том, идите со мной. Поприветствуем ребенка!

Том со сдавленным горлом шел следом за королем. Он боролся со слезами, глядя, как Гарри любовно здоровается с супругой и берет на руки дитя, выражая удовольствие и радость при виде дочери. Вот так