Полковник Ксанти. Легенда разведки - Олег Юрьевич Рой

горам не в первый раз идут. А он о том и не подумал. Нехорошо. У самого-то выданная из отрядного арсенала винтовка болтается, бьет по спине, как ни прилаживай. А у Лебедя того же — как приклеенная. И у беловолосого с чудной фамилией Линц — тоже. Может, они и стреляют лучше, он-то к обрезу привык. Но он выучится. В этом ничего сложного нет: смотри, запоминай, повторяй. Не стыдись спросить у тех, кто умеет. Десять раз, двадцать повторишь — так и научишься.

Следы он когда-то тоже читать не умел. Выучился. И не только на земле — и в зарослях, и в воздухе. Сейчас вот почуял в рассветном холодке дымный привкус…

— Далеко еще? — Левашов оказался совсем рядом. Тоже хорошо ходил — хоть и не горец.

— Мы рядом, — так же тихо ответил Хаджи, махнув остальным, что пора остановиться.

Остановиться — и, собравшись, окружить бандитское логово. Половине маленького отряда надо подняться выше, где скалистый склон густо зарос колючим барбарисом и плетями ежевики… Но пробраться можно: и логово оттуда как на ладони будет. Остальные…

К дымному запаху добавился еще один — кисловатый, напоминающий пропотевшее седло, но не совсем…

Гимнастерка у вывалившегося на прогалину мужика зияла распахнутым воротом и болталась поверх штанов, и рука лезла под нее, собираясь эти самые штаны расстегнуть… Видать, по нужде выбежал. Совсем чужак. Разве можно в горах вот так вот гадить где попало?

Сам Хаджи стоял в густой тени, а вот белая голова не успевшего спрятаться Линца сияла что твой фонарь.

— Комиссары! — заорал расхристанный чужак, но штаны спустить не успел.

И отшатнулся, и скрылся мгновенно за торчащей среди зарослей скалой…

— Вперед! — негромко скомандовал Левашов.

Хотели-то подобраться незамеченными и перестрелять всех, пока бандиты опомниться не успели. Но у тех даже часовые были выставлены, не все, как этот расхристанный, спали…

Хаджи даже винтовку с плеча сорвать не успел.

И первая его схватка получилась совсем короткая. Или, может, длинная — он просто не запомнил. Вот ухмыляется, поднимая обрез, бандит — и вот он уже лежит с кинжалом в горле.

Оглянулся, не нужна ли кому из отряда помощь…

Но закончилось все на удивление быстро. Все-таки не ждали бандиты нападения…

И теперь были мертвы. Кажется, все. Как и тот, чей обрез почти ткнулся в грудь самого Хаджи…

— Первый твой? — от Левашова пахло стрельбой и кровью. С левого виска вниз спускалась царапина — длинная, но не опасная. — Людей, говорю, раньше убивать не приходилось?

Хаджи помотал головой.

— Ничего, — усмехнулся Хаджи. — Отлично справился. И… Ну чтоб ты потом не думал лишнего. Они… Они на прошлой неделе два селения вырезали. От младенцев до стариков. Поголовно. Как бешеные волки. Встречался с бешеными волками?

Хаджи опять кивнул. Года три назад загоняли одного. Бешеные-то волки стаей ведь не ходят. Но и одного поди загони, умные они. Или нет, не умные — хитрые. Изворотливые. И при том — безумные. Будто кровь их с ума сводит. Простые волки таскают овец, чтоб насытиться. Или самку щенную накормить. А бешеные — просто режут всех подряд. И не только овец…

И все же в валяющихся вокруг старой хижины телах было что-то неправильное.

— Так и оставим их тут?

— Они-то всех, кого убили, бросают… да и своих, бывает… — Щека Левашова дернулась, словно у него внезапно заболел зуб. — Но ты прав. Они ведь, как ни крути, такие же люди, как и мы. По крайней мере родились-то точно людьми…

Такие же? Хаджи напряженно вглядывался в мертвые тела. Пытался увидеть те отличия, что гнали нынешних мертвецов как то безумие, что гонит бешеного волка. Искал — и не находил…

Одеждой мертвые от маленького отряда и вовсе не отличались: кто-то в защитных галифе и гимнастерке с темными следами от погонов, кого-то не отличить было от самого Хаджи. Но таких — местных по одежде — было всего трое.

— Они не наши… Пришлые… — выговорил он наконец.

— Пришлые не пришлые, но… Не буду говорить, про более-менее регулярные белые войска, Деникин, Врангель, Шкуро… Красная армия с ними бьется, вот Оренбург недавно освободили. Но и у нас тут — такая же война. Вот представь: разгромили мы белую дивизию. Но это ж не значит, что всех убили. Кто-то бежал, а кто-то сбивается в стаи и продолжает воевать. Потому что советскую власть ненавидят люто, хотят старые порядки вернуть. А кому-то вовсе наплевать, какая там власть, просто пограбить хочет, кусок пожирнее захапать. Советская власть молодая, порядок пока еще не навела, вот и бесчинствуют…

— Саханджери мне говорил, я потому и…

— Ну тогда чего я тебе объясняю. В Средней Азии вон басмачи орудуют, у нас тут бичераховцы и прочие белоказаки. Жандармы опять же бывшие… Хотя тоже, знаешь, по-всякому бывает. Вон в Екатеринодаре один жандармский полковник в первые же дни явился в реввоенсовет — давайте, говорит, работать. Бандитам-то, пока власть меняется, самое раздолье. Обычным бандитам то есть — которым лишь бы награбить вдоволь.

— И ему поверили?

— Илье Семенычу-то? Сперва не поверили, но… В общем, работает. Потому что на жандармах грехов изрядно, но ведь и вовсе без них невозможно. И теперь у нас народная милиция. Кто-то же должен грабителей ловить и убийц. И этих вот бандитов…

— Этот совсем странный…

Странность была не только в одежде — песочная не то куртка, не то рубаха и такие же штаны, — но и лицо как-то неуловимо отличалось.

— На британца похож, — Левашов, кажется, и не удивился. — Форма как раз их… ага, и бумаги при нем очень любопытные… — Он вытащил из-под тела планшет, в котором обнаружилась потрепанная карта и еще какие-то листки. Один, рукописный, был похож на обычное письмо, только буквы в нем были незнакомые… — Э-эх, жаль, что убили… — вздохнул Левашов.

— Жаль? — удивился Хаджи.

— Конечно. Его бы допросить… Да что уж теперь.

— Откуда в наших горах британец…

— Оттуда же, откуда и все прочие. Очень, видишь, многим молодая Советская республика как кость в горле. Вот и лезут. Белогвардейцам помогают,