Достойные женщины из Фуди - Лю Хун

– Какое мне дело до уважения и безопасности?

– Подумай хорошенько, Цзяли. Давай рассуждать здраво: вступив в связь с Чарльзом, ты навлечешь на свою голову позор, тебя будут презирать.

– Кто?

– Ну… Те, чье мнение… важно.

– Ты это серьезно? – Цзяли повысила голос. – Можно подумать, ты не знаешь меня! Да что с тобой сегодня такое?

– Я… просто забочусь о тебе… – У Фан замолчала. Она ведь говорит искренне, почему же ее слова звучат так фальшиво?

– Я поняла! – Внезапно разозлившись, Цзяли отпрянула и наставила на нее палец. – Ты ревнуешь!

– Что?!

– Ты всегда твердила, что не любишь Чарльза, но на самом деле это неправда. Ты не можешь смириться с тем, что мы счастливы! – Голос ее аж дрожал от возмущения.

– Что за нелепость! – Теперь У Фан вспыхнула от гнева.

– Разве это неправда?

– Правда в том, что я не хочу, чтобы ты страдала! Даже Чарльз проявляет больше благоразумия, чем ты!

– Чарльз? – Цзяли побледнела. – Что ты имеешь в виду?

– Я поговорила с ним начистоту.

– Что ты сделала?!

– Мы обсудили ситуацию, и он согласился, что это безумие.

– У Фан, как ты посмела! – Глаза Цзяли сверкнули.

– Он уезжает из Фуди. Ищет новое место на севере.

– Это ты вынудила его уехать!

– Нет, Чарльз сам так решил. Вот, пожалуйста, записка от него, если не веришь. – И она протянула подруге сложенный пополам лист бумаги, наблюдая, как та жадно пробегает глазами по строчкам.

У Фан солгала. На самом деле она сегодня утром разыскала Чарльза. Узнав, что Чарльз вот уже несколько дней не появлялся в школе, отправилась в военно-морское училище и подстерегла его возле класса, дождавшись, пока он закончит урок, чтобы поговорить. Чарльз, казалось, ничуть не удивился, увидев ее. Вор, пойманный с поличным, не мог бы быть покладистее. Он полностью признал все, в чем его обвиняли.

И как же она была несправедлива, свалив всю вину на него, когда, оказывается, это Цзяли первой пыталась его поцеловать! Теперь У Фан даже жалела Чарльза, поскольку не могла забыть, какое у того было лицо, когда он писал записку. Они стояли в оживленном коридоре, курсанты и преподаватели шли мимо непрерывным потоком, некоторые бросали на них любопытные взгляды, но Чарльз, казалось, никого и ничего вокруг не замечал. Склонившись к подоконнику, он сосредоточенно и старательно выводил под диктовку У Фан слова, которые должны были разрушить его – их с Цзяли! – счастье. Но Чарльза не нужно было убеждать в правоте У Фан: он считал, что она имела полное моральное право вмешаться и что так и впрямь будет лучше для всех. Вручив записку, он лишь коротко кивнул ей, прежде чем уйти.

Цзяли медленно подняла глаза, и У Фан показалось, что в хорошо знакомых ей черных зрачках заплясали огоньки. Она испугалась.

«Пожалуйста, Цзяли, пожалуйста, не смотри на меня так», – беззвучно умоляла У Фан, делая шаг вперед, но подруга не видела протянутой руки.

– Ты настолько меня ненавидишь? – Ледяной голос Цзяли обжег ее.

– Пожалуйста, успокойся…

– Как ты могла лишить меня последнего шанса на счастье? – Лицо Цзяли застыло в гримасе ненависти.

– Поверь, Чарльз не сделает тебя счастливой! – У Фан задыхалась, словно в кошмаре. – Прошу, выслушай меня…

– Ты забываешь, что это моя жизнь! Кто дал тебе право решать за меня?

У Фан сглотнула.

– Вообще-то, решение принял сам Чарльз. Ему пришлось бы уехать в любом случае… – Она отвела взгляд. – Наши страны на пороге войны.

– Ты все выдумываешь, чтобы мне насолить! – В голосе Цзяли звучало недоверие.

– Я узнала об этом в Пекине. Чарльз и все прочие иностранцы покидают Фуди. Когда начнутся бомбардировки, мы станем врагами.

– Да будь он хоть самим дьяволом, я люблю его! Никто не встанет между нами. А ты… – Цзяли бросила на нее уничтожающий взгляд, – ты уже сказала достаточно. А теперь уходи.

Даже сквозь боль У Фан не могла не восхищаться подругой. Как страстно та говорила! Как была прекрасна, защищая свою любовь. Сейчас У Фан любила Цзяли как никогда. Она сказала чистую правду о войне, и все же ей казалось, что это неправильно. Как лжив и жесток к влюбленным этот мир, в том числе и она сама!

– Слышишь? Уходи!

– Но я желаю тебе лишь добра. Не будем ссориться, это вредно для…

– Желаешь мне добра, навязывая свою волю? – язвительно осведомилась Цзяли. – А с чего ты вдруг возомнила себя судьей и непогрешимым авторитетом? Помнишь ту семью с лодки? Ты решила, что «заморская» больница для них – лучший вариант. Знаешь, что они сказали потом?

– Не надо, не продолжай… – взмолилась У Фан, не привыкшая быть объектом гнева подруги. Голос ее при этом звучал приглушенно и жалко.

– «Эта богачка думает, будто все решают деньги. Хвастается, что их лекарства лучше наших. Мы ей не верим». Вот что они думали о твоем вмешательстве. Ты винила в смерти мальчика его родных, считая, что причиной трагедии стало их невежество. Но как насчет твоего собственного высокомерия? Если бы ты попыталась завоевать их доверие, малыш мог бы…

– Хватит уже! – воскликнула У Фан. – Это жестоко и несправедливо! – Ее голос сорвался. – Ты даже не представляешь, как я себя за это корила…

Искренность подействовала: взгляд Цзяли смягчился. У Фан вздохнула с облегчением.

– Я понимаю, что далеко не идеальна. Часто действую, не подумав как следует. Но все, что я делаю, я делаю из лучших побуждений. – Она снова протянула к подруге руку. – Уж ты-то, Цзяли, лучше всех знаешь, какая я на самом деле!

Цзяли опустила глаза, и дыхание ее стало ровнее. У Фан воспрянула духом: ничего страшного, у них ведь и раньше случались размолвки. Как бы тяжело им обеим сейчас ни было, вместе они справятся и все преодолеют. Да, Цзяли обижена и возмущена известием об отъезде Чарльза, и это вполне ожидаемо. Но постепенно здравый смысл возобладает. При этой мысли, возвращаясь к привычной роли в их отношениях, У Фан заговорила с позиции врача:

– Чарльз не подходит тебе. Подумай, если не о себе, то о ребенке. Он достоин лучшей участи.

Взгляд Цзяли вновь стал твердым.

– Ты хочешь настроить против меня даже моего ребенка?

– Я…

– Уходи, У Фан. Я больше никогда не хочу тебя видеть.

Глава двадцать третья

После ухода У Фан в спальне Цзяли воцарилась страшная пустота. Каждый уголок, каждый глоток воздуха – все было пропитано гнетущей тяжестью. Цзяли осознавала: она потеряла что-то драгоценное. На нее вдруг навалилась такая усталость, что даже поднять руку казалось непосильной задачей. Изгнав У Фан, Цзяли наказала