Достойные женщины из Фуди - Лю Хун

– Крайне признателен за предложение, но не могу его принять.

– Почему?

– Я тоже уезжаю. Ищу место на севере. У меня друг в Тяньцзине…

– Да ну? Просто Пол говорил, будто ты остаешься, поэтому я и спросил.

– Пол ошибся.

– Но что же с ней будет? Суйи отвыкла от своих после… – Пьер резко дернул головой. – Теперь никому из местных она не нужна – шутка ли, жила с «заморским дьяволом». Возьми ее себе, Чарльз. Ты ей понравился, она сама сказала. Такая девушка тебя выбрала. Повезло тебе.

Холодный пот выступил у Чарльза на лбу. Отойдя от Пьера, он склонился за борт, и его вырвало.

– Ну что, полегчало? – осведомился Пьер, когда Чарльз вернулся. И тут же возобновил уговоры. – Ты все же подумай. Я уезжаю только завтра. Честно говоря, рад отсюда выбраться. Ты слышал, что на днях напали на отца Жака? А миссис Кресвелл с дочкой по дороге в церковь кули плевали в спину. Так дальше продолжаться не может – китайцев надо проучить.

Чарльз встал и ушел.

* * *

– Понравился спектакль? – Пол оглянулся на сцену. Они стояли в уединенном уголке. – Она по мотивам книги, которую я перевожу. Пьеса называется «Генерал Люй Бу и красавица Дяочань»[54]. Захватывающая история. Интересно, как все эти свирепые военачальники Средневековья находили время для ухаживаний между кровавыми войнами? Правда, дело закончилось плохо. Это урок всем нам: война – не лучшее время для романтических чувств.

– Пол! Скажи честно: мы действительно вскоре нападем на Китай?

– Разумеется. С чего бы мне лгать?

– А китайцы знают?

– Ты не видел, какой хаос творится в городе? – усмехнулся Пол. – Кажется, кроме тебя, весь Фуди в курсе – и китайцы, и иностранцы.

– Но как мы можем так поступать? Я приехал сюда делать добро – просвещать местное население, модернизировать страну, а вы замышляете ее разрушение. Китай так слаб… Это будет не война, а бойня: стрелять из пушек по людям, вооруженным луками и копьями? Тебе не стыдно? Нам всем должно быть стыдно! Я не понимаю, Пол. Для вас это игра?

– Посмотри на это иначе: мы решили немного припугнуть китайцев. И они очень напуганы.

– Тогда зачем нам на них нападать?

– А почему бы и нет, если мы можем себе это позволить?

– Это ужасно. – Чарльз окинул взглядом беззаботно болтающую публику. – Как вы все спокойны.

– Но нам действительно не о чем беспокоиться. – Пол невозмутимо поправил галстук. – Завтра утром мы эвакуируем всех своих из Фуди. Большинство, как тебе известно, отправится в Шанхай. Бомбардировки долго не продлятся, и мы скоро вернемся.

– Неужели это необходимо?

– Только если китайцы не уступят на переговорах. Пока что они упрямятся.

– Но разве можно винить их за нежелание отдавать еще больше территорий?

– Присядь, Чарльз, куда ты так спешишь?

– Я возвращаюсь в училище.

– Или, может быть, в школу? Я бы на твоем месте держался от нее подальше.

– То есть?

– Тебе стоит знать: мы подозреваем, что две учительницы оттуда связаны с ханьскими националистами[55]. Они очень опасны и замышляют убийства.

Голова у Чарльза и без того раскалывалась после выпитого накануне, а теперь и вовсе пошла кругом: Цзяли и У Фан – опасные убийцы?

– Не может быть! – вырвалось у него. – Я знаю этих учительниц и готов за них поручиться. Да, они активно выступают за права женщин и не похожи на покорных конфуцианских жен, но обе пользуются уважением и происходят из хороших семей.

Даже уверенно произнося эти слова, Чарльз ловил себя на том, что сомневается: таинственные отлучки У Фан в отдаленные регионы, ее странные посетители всех сословий – не могут же все они быть бывшими пациентами, как она утверждает? Даже двусмысленные намеки Ли Цзяня на «исключительность» У Фан теперь обретали новый смысл… Возможно ли, чтобы Пол говорил правду?

– Хорошая семья – еще не гарантия благонадежности. Многие бунтовщики как раз принадлежат к старым ханьским семьям, мечтающим восстановить династию Мин. Твоя подруга мисс У, находясь в Японии, поддалась радикальным настроениям, а ее сообщница – мастер меча. Школа и больница лишь прикрытие. Флиртуй с горничными сколько душе угодно, но не вмешивайся в политику. Пьер может показаться бесчувственным, но он хотя бы проявляет благоразумие. – Помолчав, Пол добавил с жалостью: – Тебе правда не следует появляться в школе, Чарльз.

– Я больше не хожу туда… по другим причинам. Но У Фан и Цзяли – мои друзья и коллеги. Пол, все, что тебе про них сказали, – ложь.

Хотя, защищая женщин, Чарльз искренне возмущался, однако душу его раздирали противоречия: сочувствуя делу реформ, он испытывал отвращение к насилию в любом виде.

– Давай говорить откровенно. Мы в чужой стране, и никто из нас отнюдь не монах. Суйи, девушка Пьера, прекрасно тебе подойдет. Поскольку ты работаешь на китайцев, никаких последствий не будет. Да и с нашей стороны никто не станет тебя винить. Но, Чарльз, держись подальше от этих двух дамочек. По моим сведениям, ты сблизился с поэтессой-фехтовальщицей.

– Это абсурд. Она замужем за моим коллегой и другом! Я всего лишь восхищаюсь ею.

– Какими бы ни были твои чувства, оставь это. А вообще, на твоем месте я бы уже паковал вещи. Корабль в Шанхай отходит завтра утром.

* * *

Вернувшись домой – голова по-прежнему раскалывалась, – Чарльз набросал записку и позвал Лао Линя:

– Отнеси это госпоже Шэнь.

– Прямо сейчас?

– Да. Это срочно. Если ее не будет дома…

– Тогда отнесу госпоже У. – Слуга кивнул. Он хорошо знал оба адреса. – А почему вы сами не навестите их, господин?

Чарльз в ответ лишь вздохнул.

* * *

Глубокой ночью он лежал без сна, мучимый не кошмаром, а чувством потери. От воспоминания о том, что́ совершил, он вскочил с кровати и зашагал по комнате. Не в силах успокоиться, на цыпочках пробрался в кабинет. Зимой все двери были плотно закрыты, и он стоял посреди помещения, отчаянно тоскуя по лету – по теплому ветерку с балкона, приносящему ароматы цветов. Как давно это было! Теперь он стал совсем другим человеком, да и комната казалась чужой.

Чарльз вздрогнул, взглянув на свиток Цзяли, висевший так недосягаемо высоко. Стихи ее были прекрасны, и теперь, когда автор их стала так далека, они показались Чарльзу еще прекраснее. В этой мертвой ночной тишине он наконец осознал, насколько безнадежно влюблен. Какая разница, даже если Цзяли и У Фан действительно убийцы? Да окажись они хоть самими дьяволами, он все равно ее не разлюбит! Этой прогнившей стране как раз не хватает встряски от таких блестящих, смелых женщин.

Затем Чарльз вспомнил момент, когда закрыл глаза, представляя, что Суйи – это Цзяли, и его затошнило. Все подстроил Пьер, но