Достойные женщины из Фуди - Лю Хун

– Нет.

– Все из-за этой женщины, да? – Пол с раздражением вздохнул. – Я хотел тебя оградить, но ордера на арест уже выписаны, и солдаты ямыня, вероятно, уже в пути.

– Что?! – Чарльз схватил Пола за руку, и тот поморщился. – Но откуда в ямыне узнали?

– Мы делимся сведениями с маньчжурами.

– Ты хочешь сказать, это мы сообщили им, что У Фан и Цзяли – революционерки?!

– А даже если и так? Чарльз, ты должен понимать: необходимо поддерживать определенный порядок…

– К черту ваш порядок! – огрызнулся Чарльз. И, оттолкнув Пола, бросился бежать.

Глава двадцать шестая

Расставание с сыном так потрясло госпожу Янь, что, когда она появилась утром из спальни, под глазами у нее были темные круги, а из обычно безупречного тугого пучка выбивались седые пряди. И тем не менее она с мрачной решимостью подняла весь дом на ноги. «Несчастья и испытания – удел вдовы, – говорила она себе, – и пусть никто не забывает, что госпожа Янь лишь расцветает в невзгодах». Серьезная опасность, нависшая над сыном, давила на грудь, как гора Тайшань[58], но, несмотря на горе, она знала, что делать. Велела запереть большие ворота от любопытных соседей. Лично проверила, как упакованы шелка, нефрит и драгоценности. После нападения чужеземцев наверняка начнется хаос, и она должна была убедиться, что имущество семьи Янь в безопасности.

Но затем, несмотря на все богатства вокруг, на нее вдруг навалилось глубокое опустошение. Закончив дела, старуха укрылась в кабинете покойного мужа, где свернулась в скрипучем кресле, грызя ногти.

Она позвала Ван Ма и с тревогой осведомилась:

– Все надежно заперто?

– Да, госпожа, все в порядке.

– Мне кажется, я что-то забыла… что-то важное.

Верная служанка, много лет знавшая свою хозяйку, нашла нужные слова, успокаивая ее тихим голосом:

– Госпожа не должна бояться. Госпожа благочестива и верна – Будда непременно вернет молодого хозяина домой целым и невредимым.

– Бедный мой мальчик! – Госпожа Янь разрыдалась, охваченная дурным предчувствием. В голове звучало проклятие второй наложницы, родной матери Яньбу: «Ты должна мне жизнь, ты украла моего ребенка!»

Воздух в кабинете вдруг стал разреженным. Теперь вдова жалела, что пришла сюда: эта комната когда-то символизировала угнетение, и она так боролась, чтобы стать хозяйкой своей судьбы. Здесь витал ужас: слишком много призраков обитало в этих стенах. Но это было ее прошлое, без которого она – ничто. А Яньбу – ее будущее. И теперь это будущее висело на волоске.

* * *

Далеко не каждый день свекровь заходила в спальню Цзяли. И уж тем более редко на ее лице появлялось выражение, хотя бы отдаленно напоминающее участие. Правда, по мере приближения родов госпожа Янь донимала невестку меньше, но все же сейчас, увидев высокую худую старуху, слегка сгорбленную и потерянную, Цзяли приподнялась в постели:

– С вами все в порядке, матушка?

– Я пришла проведать тебя.

– Позвать Ланьлань, чтобы приготовила чай?

– Нет, не беспокойся. Мне ничего не нужно.

Госпожа Янь опустилась на край постели, и ее взгляд остановился на руках Цзяли, лежащих на выступающем животе под одеялом. Заговорив вновь, она, казалось, обращалась к нему:

– Как ты себя чувствуешь?

– Беспокойно.

– Живот не болит?

– Нет.

– А разве не должен на таком сроке?

– Нет.

– Уверена?

– Да. У Фан так сказала. – Цзяли вдруг осознала, что ее свекровь еще менее опытна в этих вопросах, ведь она сама никогда не рожала. – Беременность протекает просто идеально, У Фан даже пошутила, что… – Она замолчала, задыхаясь от внезапно нахлынувшего чувства утраты.

– У Фан не было здесь в последние дни, да?

– Она… уехала.

– Куда уехала? Она же только что вернулась из Пекина?

– Да.

– Так где же она?

– Не знаю.

– Что случилось?

– Мы… поссорились.

– И она просто ушла?

Цзяли отвела взгляд:

– Я сказала ей такие вещи, после которых… думаю, она больше не вернется.

Госпожа Янь устроилась на кровати поудобнее и протянула руку, чтобы поправить прическу, только сейчас заметив выбившиеся пряди. Затем она вздохнула и с выражением, почти похожим на нежность, наклонилась ближе к невестке:

– Рано или поздно ты поймешь правду.

– Какую правду?

– Никому нельзя доверять. Я в свое время тоже доверилась подруге, и это стало самой большой ошибкой в моей жизни.

– Какой подруге? – спросила Цзяли, хотя уже догадывалась, о ком идет речь.

– Первой наложнице.

– Но я думала, что…

– Когда я только вошла в семью Янь, мы были неразлучны, как человек и его тень. Я искренне считала ее своей лучшей подругой. Как же я была наивна.

– Но между мной и У Фан… все обстоит не так.

– Думаешь, ты особенная, да? Не обольщайся. Я тоже была уверена, что близкая подруга меня не обманет. О, как же я доверяла этой женщине! Я рассуждала так: раз уж мы обе наложницы, нам не нужно враждовать, как прочим, мы будем совсем другими. – Свекровь издала горький смешок. – Как же я ошибалась! Она оказалась двуличной, коварной обманщицей и напала на меня, вонзив в спину сразу три ножа, а я ничего не замечала, пока не стало слишком поздно.

– Нет-нет-нет. – Цзяли яростно замотала головой. – У Фан никогда меня не предаст…

Она замолчала: а разве то, что сделала У Фан, отправив прочь Чарльза, не было предательством?

Свекровь поймала ее взгляд и кивнула:

– Ты абсолютно уверена? Из-за чего вы поссорились?

– Мы… Она… – Цзяли запнулась. Как бы больно ей ни было, она ни за что не станет делиться со свекровью тем, что произошло между ней и У Фан.

Госпожа Янь усмехнулась:

– Тебе не обязательно рассказывать, но как У Фан могла оставить тебя одну, когда ты больше всего в ней нуждаешься? Если это не предательство, то что же тогда?

– На самом деле все обстоит не так, – слабо возразила Цзяли. Ей было мучительно осознавать, что ее жалеет свекровь.

– Ты не узнаешь, кому можно доверять, пока не настанет момент. Если У Фан обиделась и сбежала от тебя из-за пары резких слов, как ты можешь рассчитывать на нее в действительно важных вещах? Никому не доверяй, дорогая. Особенно женщинам – они твои злейшие враги.

– Но вы ведь тоже женщина.

– Я не просто женщина. Я твоя свекровь. Ты носишь под сердцем моего внука. – Старуха протянула длинный палец к животу невестки. – Ты даже не представляешь, как горячо я молюсь за тебя.

Холодная дрожь пробежала по телу Цзяли, и она отстранилась.

Свекровь не обратила внимания и удовлетворенно кивнула:

– А ты ведь знаешь: боги всегда слышат мои молитвы.

Цзяли резко откинула одеяло и села.

– Нет, – твердо сказала она, – не молитесь за меня, не надо!

* * *

Флаги всех наций вяло колышутся на крыше больницы под легким ветерком. Глядя на