Достойные женщины из Фуди - Лю Хун

* * *

У Фан отложила записку и встретилась взглядом с подругой.

– Хорошо, что Чарльз предупредил нас о нападении. Весьма благородно с его стороны.

– Здесь нет даты, а в этом хаосе, с возвращением и отъездом Яньбу и моим… расстройством, никто даже не заметил, когда ее доставили. Ланьлань нашла утром на скамье в прихожей.

Перечитав записку, У Фан порадовалась, что та предельно лаконична и не содержит ничего, кроме предупреждения. Но…

– Ты разочарована? – спросила она.

– Запиской? С чего бы? – воскликнула Цзяли. – Ты верно сказала, это весьма благородно с его стороны. – Однако в ответ на молчание У Фан она опустила голову и призналась: – Честно говоря, я надеялась, вдруг Чарльз передумает.

– Бедное дитя. – У Фан прижала ее к груди.

– Сейчас он, наверное, уже в Шанхае. Говорят, корабль с иностранцами отплыл сегодня утром. – Цзяли уткнулась лбом в плечо подруги. Надвигалась буря, но она почему-то чувствовала себя в безопасности.

– Ты ненавидишь меня за то, что я прогнала Чарльза?

– Ты не прогоняла его, он сам решил уехать. – Цзяли попыталась сделать вид, что все это пустяки, но при мысли о том, что она больше никогда не увидит Чарльза, у нее внезапно сдавило горло. Она решительно покачала головой. – Ты избавила меня от великого позора.

– Цзяли?

– Если бы Чарльз действительно любил меня, он остался бы, несмотря ни на что.

– Пойдем в школу. – У Фан взяла ее за руку. – Девочки, наверное, просто в ужасе.

Но ее опасения не подтвердились, и их, как ни странно, встретил веселый смех, доносившийся со двора школы.

Цзяли, шедшая впереди, вдруг остановилась, ахнула, обернулась к У Фан и, в восторге устремив на нее взгляд, беззвучно прошептала:

– Это он!

Увидев учительниц, девочки притихли. Чарльз, заметивший подруг последним, медленно подошел. Он не мог не обратить внимания, какое у Цзяли лицо, и, хотя сердце его бешено колотилось, голос звучал спокойно:

– Мы как раз делали разминку и…

– А где господин Лу? – перебила У Фан. – Я ведь оставила его за главного.

– Господин Лу сказал, что должен вернуться домой, чтобы побыть с семьей, – ответила Юэюэ.

– Вот же трус! – возмутилась У Фан. – Как он мог вас бросить?

– Ничего страшного, – заметила другая ученица, – у нас ведь есть господин Ча!

– Девочки никак не могли сосредоточиться, поэтому я вывел их во двор, – добавил Чарльз. Затем, больше не в силах сохранять спокойствие, он с жаром заговорил: – Вы получили мою записку?

– Да, – быстро ответила У Фан. Голос ее звучал напряженно и настороженно.

– Тогда почему вы всё еще здесь?!

– Пушки сюда не достанут, – легкомысленно заметила Цзяли.

Настроение у нее, несмотря ни на что, было просто превосходное: они с У Фан помирились, Чарльз вернулся! А все остальное не важно.

– Даже если так, вам нужно уехать из Фуди!

– Почему? – нахмурилась У Фан.

Он быстро оглянулся на учениц и понизил голос:

– Вы для меня как родные, поэтому буду откровенен. Я только что из порта, где узнал от консула, что вас обеих внесли в список тех, кого собираются арестовать за участие в революционном движении! Наше презренное правительство, к моему вечному стыду, сотрудничает с маньчжурами. Мои соотечественники указали на вас с Цзяли как на опасных убийц и сообщили ваши имена в ямынь.

Девочки, которые все слышали, изумленно переглянулись, а затем воззрились на учительниц, но не со страхом, как того можно было ожидать, а с восхищением.

– Я оставил записку прошлой ночью, но, узнав новости, понял, что должен найти вас и предупредить лично. – Чарльз повернулся к Цзяли. – Обыскал все вдоль и поперек: ваш дом, дом У Фан, больницу… В конце концов пришел сюда – и слава богу, ведь учитель рисования сбежал, бросив учениц на произвол судьбы.

– Спасибо за предупреждение. – Смирившись, У Фан наконец-то встретилась с Чарльзом взглядом и заговорила с ним как в старые добрые времена. – Но они льстят мне. Хотя я и впрямь гордилась своим участием в революционном движении, однако убийцей никогда не была. Не смогла бы причинять страдания даже ненавистным маньчжурам. Я трусиха. И признаю это.

– Не смей на себя наговаривать! У Фан, ты самый смелый человек из всех, кого я знаю. – Молодой человек тоже взял прежний тон.

– Ты очень добр, Чарльз. Но я больше не могу даже называть себя революционеркой. Я вышла из движения в Пекине, а уж Цзяли здесь и вовсе ни при чем!

– Боюсь, в ямыне не станут разбираться! – нетерпеливо воскликнул Чарльз. – Власти отчаянно жаждут наказать кого-нибудь. Не мне вам объяснять, насколько они жестоки.

– В ямыне будут слишком заняты подготовкой к грядущему нападению. Вряд ли они успеют исполнить предписание, – не слишком убедительно пробормотала У Фан.

– Вздор! Даже если они и не сделают этого сейчас, рано или поздно за вами обязательно придут, сомнений нет. Может, власти и не в силах толком противостоять иностранцам, но в управлении китайцами весьма усердны. У Фан, ты и сама знаешь, что я говорю правду.

Ученицы возбужденно зашептались.

Цзяли повернулась к У Фан:

– Чарльз прав. Тебе нужно уехать.

– И тебе тоже, Цзяли, – решительно вмешался Чарльз. – Вы в опасности – ордер выдан на обеих!

– И бросить девочек? – Голос У Фан тоже прозвучал твердо. – Никогда! Это моя школа, и, пока я жива, я останусь здесь. Мы их опекуны: что с ними будет, если мы уедем?

Юэюэ подошла к У Фан:

– Госпожа У, мы вполне можем позаботиться о себе. Мы уже большие девочки. Мы знаем, что делать, и будем в безопасности.

– Но каким образом? – спросила Цзяли.

– Ясно, что, пока все не закончится, нам лучше не приходить в школу, – спокойно сказала Юэюэ. – Но мы можем переждать нападение в монастыре, по ту сторону от рынка. Я давно знаю настоятельницу. Она меня любит. Раньше, когда… дома случалось плохое, я оставалась у монахинь, и настоятельница говорила, что я всегда могу найти там убежище.

– А еда? Чем вы будете питаться? – поинтересовалась У Фан.

Школа обеспечивала девочек обедом – некоторые ученицы в основном поэтому и посещали занятия.

– Монахини нас накормят. А мы будем помогать им с уборкой и другими делами. Можем писать парные надписи для храма[59] – делать все, чему научились в школе. – Юэюэ улыбнулась.

– Пока что это наиболее подходящий вариант, – одобрительно кивнул Чарльз. – Помните поговорку: «Был бы лес, дрова найдутся»? Давайте покинем Фуди, хотя бы на время. Пожалуйста, У Фан!

Все взгляды были сейчас устремлены на У Фан, чье каменное лицо и прямая осанка словно бы говорили, что ее не сдвинуть с места даже упряжке из десяти лошадей.

Тогда Чарльз бросил выразительный взгляд на Юэюэ, и та взмолилась:

– Мы правда с нетерпением ждем похода в монастырь, госпожа У, это будет так весело! Отпустите нас!

– Ах