Достойные женщины из Фуди - Лю Хун

Теперь Чарльз понимал всю серьезность предупреждения Пола. Примкнув к этим женщинам, он отвернулся от своих. Сблизившись с Цзяли, рисковал потерять себя. Компромисс невозможен. Но, даже готовый стерпеть презрение соплеменников, вынесет ли он позор, который падет на ее голову? В китайской культуре, которую Чарльз якобы знал, целомудрие женщины ценилось превыше всего. Сможет ли Цзяли, такая смелая и свободная, это пережить?

Но радость от встречи с ней…

Вертикальные шелковые вывески хлопали по обеим сторонам узкой улицы, словно приветствуя Чарльза, как генерала на смотре. «Путь в десять тысяч ли начинается с первого шага», «Три поколения счастья и здоровья», «Зал ста вкусов» – банальные товары были замаскированы грубыми попытками придать им изящества, так не похожими на утонченные стихи Цзяли.

Переписывая ее строки, Чарльз наслаждался лишь внешней красотой: изящными линиями иероглифов, плавными движениями кисти, ароматом туши, ритмом стиха. Но теперь, зная, что их сочинила Цзяли, он чувствовал возникшую между ними особую близость.

– Известны земле перекрестки и слезы… – прошептал он строчку, которой научился у Цзяли, и вдруг явственно ощутил ее запах, услышал голос, увидел перед собой дорогое лицо.

Волна подавленного желания, силы почти тошнотворной, овладела Чарльзом, и голова у него закружилась. Тело вспомнило прикосновение ее губ – тот поцелуй! Как их взгляды встретились, дыхания смешались, какое у нее было при этом лицо – сияющее и бесстрашное. Ну до чего же отважная женщина… Чарльз весь дрожал от возбуждения и страха за Цзяли. Но при этом отчетливо осознавал: он любит ее. Как ужасна эта любовь! Как эгоистична! Яньбу уже отброшен в сторону, если не забыт вовсе. У Фан тоже принесена в жертву, хотя и добровольно. Ее любовь к Цзяли куда сильнее, чем его собственная. Но Цзяли выбрала его.

Она попирает других во имя своей любви. А куда идет Цзяли – туда следует и Чарльз.

Он ничего не может с этим поделать.

* * *

Чарльз настиг Ли Цзяня перед храмом Земли, на пустынной улице, ведущей к резиденции губернатора. Лишь какой-то старик с посохом ковылял по дороге. Ли Цзянь, восседая на коне, наклонился и рявкнул, чтобы тот убрался с пути. Когда старик замешкался, Ли Цзянь поднял хлыст и выругался.

– Не смей! – крикнул Чарльз, подскакав ближе.

– Таракан, уползай немедленно! – выкрикнул Ли Цзянь. А затем повернулся к Чарльзу, щелкнул хлыстом и резко бросил: – Ты еще здесь? Я думал, твоя братия уже покинула Фуди! – Он прищурился, рассматривая «заморского дьявола».

– Я остался, потому что знаю: здесь есть друзья, на которых можно положиться.

– Это женщины тебя прислали?

– Меня никто не посылал. Я явился, чтобы вразумить тебя. Я думал, ты симпатизируешь У Фан. Почему ты не хочешь ей помочь?

– Я бы с радостью. Более того, я ведь сам предложил помощь. Теперь все зависит от Цзяли.

– Каким образом? – уточнил Чарльз, хотя и догадывался, что услышит в ответ.

– Вообще-то, это деликатный вопрос, он касается лишь меня и Цзяли, – усмехнулся Ли Цзянь. – Но, раз уж ты выступаешь посредником, так и быть, поясню. Все дело в стихах.

– В стихах, которые ты писал от имени Яньбу?

– Она тебе рассказала? Хорошо, это упрощает дело. Их брак с самого начала был лишь формальностью. Она никогда не любила Яньбу, а он ее обманул. И теперь я просто предложил Цзяли пересмотреть свои чувства, раз уж правда открылась.

– В тот момент, когда она на сносях, а ее муж на войне? Нашел время, нечего сказать!

Черт возьми, Чарльз вполне мог бы переадресовать этот упрек себе!

– Яньбу сам виноват.

– Ли Цзянь, да любая женщина в Фуди была бы рада стать твоей, почему ты выбрал Цзяли?

Ли Цзянь сглотнул, и его голос внезапно охрип.

– Никогда в жизни я не чувствовал… Да какое тебе дело, Чарльз?

– Она ведь жена твоего старого друга.

Что-то в голосе Чарльза задело губернаторского сына. Дремавшее в глубине души подозрение вспыхнуло, лицо Ли Цзяня исказилось.

– Ты, никак, читаешь мне проповеди, дьявол?

– Прошу прощения?

– Дьявол, дьявол, дьявол! – взревел Ли Цзянь. – Ты всегда был дьяволом, им и останешься, сколько бы стихов у меня ни крал, чтобы произвести на нее впечатление. Думаешь, я не вижу твоих уловок? Когда мы уже пользовались палочками, ты еще плевался шерстью буйволов, которых жрал сырыми! Цзяли не для тебя, обезьяна заморская. Как ты смеешь жаждать мою женщину?

Чарльз рванул вперед. Но его конь, не столь отважный, резко остановился перед Ли Цзянем, едва не сбросив седока. Ли Цзянь ловко осадил своего скакуна и рассмеялся:

– Возвращайся к Цзяли, Чарльз, стань добрым вестником. Вели ей готовиться к моему приходу. Я не заставлю себя ждать. А потом беги прочь, пока я не вызвал стражу. Твоя страна нападает на нас, так что не жди пощады!

Чарльз как одержимый помчался обратно по пустым переулкам. Люди ругались и отпрыгивали в сторону, но он не сбавлял ходу. Разумеется, он не собирался передавать Цзяли слова Ли Цзяня, но должен был предупредить женщин – в любой момент этот мерзавец мог их нагнать.

Внезапно яркая вспышка пронзила темнеющее небо над морем и тут же исчезла. В наступившей тишине перед глазами Чарльза промелькнуло воспоминание: вот они с Яньбу на корабле во время учебных стрельб. Когда прозвучал сигнал к залпу, Яньбу отвернулся и ничего не заметил. Чарльз вскочил и изо всех сил оттолкнул Яньбу в сторону. Тот все равно получил ранение, но поступок Чарльза, возможно, спас ему жизнь.

То были лишь учения – и все же Яньбу умудрился пострадать. Как он выживет в настоящем бою? Это же сущее безумие – отправить его на военный корабль! Яньбу прекрасный человек, однако солдат из него никудышный.

«Будет жаль, если Яньбу погибнет», – с горечью подумал Чарльз, а затем осознал, что беспокоится за него, причем очень сильно.

Не так, как за Цзяли, конечно, тут совсем другое. Дружба, братство? Чарльз не мог назвать это чувство, но оно было искренним и почти столь же глубоким, как и его чувства к Цзяли.

«Я никогда ни к кому не испытывал ничего подобного», – всплыли в памяти слова, которые Яньбу произнес в храме. Чарльз тогда счел их излишне сентиментальными, однако сейчас был вынужден признать правоту китайца.

«Как же это верно. Но как такое возможно?»

Может, причина в его любви к китайской культуре? Или все дело в том, что жизнь Яньбу сейчас в опасности? Эта… близость (как ни крути, а другого слова не подобрать, хотя сама мысль о близости и кажется абсурдной) – связана ли она с тем, что Чарльз влюблен в его жену?

Нет, тут нет ничего плотского,