Достойные женщины из Фуди - Лю Хун

– Искусительница! – Ли Цзянь схватил ее за руки. – Каким-то неведомым образом, – голос его охрип, – с твоим уродливым животом и вульгарными ногами хакка, ты опутала меня, ведьма!

Цзяли сохраняла спокойствие, и эта близость вкупе с ее невозмутимостью разожгла в нем странное желание: тело, только что вызывавшее отвращение, вновь стало неотразимым.

– Ну же, Цзяли, – взмолился он. – Будь со мной, ты ведь и сама этого хочешь, мы созданы друг для друга.

Кулаки молодой женщины сжались. Как же Цзяли хотелось сейчас достать меч и преподать наглецу урок, который тот никогда не забудет. Даже в ее положении она была уверена, что сможет с ним справиться. Но… жизнь У Фан висела на волоске.

А потому, сделав над собой усилие, Цзяли заговорила мягче:

– Я серьезно, Ли Цзянь. Эти стихи больше не интересуют меня. Давай забудем про них. Что же касается нас с тобой…

В его глазах вспыхнула надежда.

– Да?

– Ты оказываешь мне честь как женщине. – Она опустила ресницы. – Сердце не камень, Ли Цзянь… Но ты забываешь одну маленькую деталь: я замужем.

– Ты не любишь Яньбу, о чем сама прекрасно знаешь. Я понял это при первой же встрече.

– Возможно, в нашей семейной жизни есть определенные трудности… Но он все еще мой муж.

Ли Цзянь облегченно вздохнул:

– Если это единственное, что тебя смущает, не стоит беспокоиться…

– Я не понимаю…

– Всего лишь пустяковая деталь, легко устранимая преграда. Доверься мне.

«Что он имеет в виду?» – мелькнуло в голове у Цзяли, и ей стало не по себе.

Ли Цзянь улыбнулся:

– Ну же, пойдем со мной. – И протянул Цзяли руку.

– Прямо сейчас? – Она отступила.

– А почему бы и нет?

– Ли Цзянь, будь благоразумен. Такие вещи нельзя решать наспех. Мне нужно время. Даже если… – она тщательно подбирала слова, – даже если бы я и захотела быть с тобой, я все еще жена Яньбу. Даже сын губернатора не в силах этого изменить. Да еще и У Фан…

– А с ней что?

– Я имею в виду ордер на арест…

– Понимаю. – Ли Цзянь пристально смотрел на нее, словно обдумывая что-то. Затянувшаяся пауза нервировала ее. Внезапно он громко рассмеялся. – О, Цзяли, ты меня почти провела!

– О чем ты говоришь?

– И зачем я только тратил время на сладкие речи? – усмехнулся Ли Цзянь. – Все могло быть куда проще. На самом деле твой муж не важен, по-настоящему ты заботишься только об У Фан. Ради нее готова на все. Я напрасно переживал.

Ему доставило удовольствие увидеть, как побледнело лицо Цзяли.

– Я сделаю все, что ты хочешь! – воскликнула она, теряя самообладание. – Но сначала ты должен отпустить У Фан.

– С радостью. Возможно, она уже собрала вещи? Хотя я знаю, что она еще не покинула Фуди, – мои люди проверили.

– Ты все продумал.

– Естественно. Я всегда восхищался У Фан, это правда. И сейчас хочу помочь ей… чем смогу. – Ли Цзянь почти искренне улыбнулся и поднялся. – А теперь пойдем…

Она слабо попыталась в последний раз:

– Не торопись. Разве можно делать такие непристойные предложения замужней даме? Мой супруг, насколько я знаю, еще жив. Как это будет выглядеть? Подумай если не о моей, то о своей репутации.

– Повторяю еще раз: не беспокойся обо всякой ерунде.

– Но что скажет Яньбу, когда вернется…

– Ты думаешь, он вернется?

– Конечно.

Ли Цзянь зловеще улыбнулся, и ее пробрала дрожь.

– Разве Яньбу не говорил, что его направили на флагманский корабль – именно туда, куда вражеские пушки будут стрелять первыми? Нет? Наверное, хотел избавить жену от беспокойства. Откуда я сам про это знаю? Ну, скажем так… я немного посодействовал этому назначению.

– Ты? Каким образом? – Цзяли отпрянула. Комнату внезапно наполнил удушающий ужас.

– Директор Цзо не хотел его отпускать: безумная идея, жена на сносях и все такое. Но сам Яньбу рвался доказать свою храбрость – я это знал. Поэтому я замолвил словечко через отца. В общем, одно к другому – и командующий флотом лично затребовал его, так что старик Цзо не смог отказать. Полагаю, Яньбу должен благодарить меня за то, что оказался именно там, где хотел.

– Но ты… ты же знаешь, что солдат из него никудышный! – воскликнула Цзяли.

– Это верно, вода – не его стихия. Зато скромный учитель астрономии обретет славу мученика. – Ли Цзянь улыбнулся.

– Как ты мог? – возмутилась она.

Однако ярость жены не могла сравниться с гневом матери. В воздухе внезапно раздался вопль, от которого оба вздрогнули. Госпожа Янь, получив от Ван Ма донесение о том, что в покоях невестки происходит что-то подозрительное, отправилась подслушивать у двери и как раз услышала последнюю часть разговора.

И вот уже в комнату ворвался ураган в образе разъяренной вдовы. С метлой в руках, осыпая гостя проклятиями, она накинулась на него:

– Да твою совесть никак псы съели! Чтоб ты ослеп, гадюка, убийца!..

Неожиданное нападение так ошеломило Ли Цзяня, что он бросился прочь, успев лишь прошептать Цзяли:

– Я вернусь! И лучше подчинись, если хочешь, чтобы твоя подруга выбралась из Фуди живой!

Цзяли выбежала из комнаты и чуть не столкнулась в коридоре с У Фан, которая как раз вошла в дом из сада. Они не виделись всего полчаса, однако Цзяли это показалось вечностью. Подруги молча обнялись, но Цзяли тут же отстранилась:

– Нам нужно уезжать. Сейчас он ушел, но скоро вернется. Где Чарльз? Мне послышался топот лошадей. Он достал экипаж?

– Да, но теперь он гонится за Ли Цзянем.

– Зачем?!

– Не знаю! Пытается что-то сделать… – У Фан вздохнула. – Думаю, Чарльз просто-напросто не соображал, что творит, когда кинулся в погоню!

– Почему ты не остановила его? – Цзяли в отчаянии топнула ногой. Только что пережив страх за подругу, теперь она дрожала от ужаса за Чарльза, поскольку уже убедилась: Ли Цзянь мог в мгновение ока стать смертельно опасным.

Глава двадцать восьмая

Чарльз мчался во весь опор. Уличные сцены, мелькавшие тут и там, завораживали – возможно, даже сильнее обычного в предчувствии трагических событий, которые надвигались на город. В мерцающем свете свечей виднелись сосредоточенные лица: старушка, чья жизнь читалась в морщинах, молилась перед статуей Гуаньинь[62], а ее маленький внук с довольным видом беззаботно щелкал семечки; оборванный нищий с котомкой за плечами шел неторопливо, бдительный и спокойный. Поймав собственное отражение в витрине, Чарльз замер. Лицо, смотревшее на него, сначала показалось чужим. Затем он осознал: прохожие не пялятся на него, как обычно бывает, когда в городе появляется «заморский дьявол». Он дотронулся до лица – свое. Все дело, конечно, в манерах. Он больше не ведет себя как чужак.

Он растворялся среди них.

Что-то похожее на страх сжало ему грудь. Он не боялся опасностей –