Достойные женщины из Фуди - Лю Хун

Юэюэ говорила, взволнованно задыхаясь, и Чарльзу оставалось только дивиться смелости и находчивости этой высокой худенькой девчушки. Воистину, в Фуди живут просто необыкновенные женщины, и они вот уже в который раз спасают ему жизнь. Похоже, это вошло у них в привычку.

– Господин Ча? – Юэюэ остановилась и с тревогой посмотрела на него.

Он с большим усилием подался к ней:

– Я обязан тебе и твоему брату жизнью. Спасибо вам обоим…

Юэюэ покраснела.

– Госпожа Шэнь, должно быть, отдыхает на кухне. Я сейчас за ней схожу.

Девочка вприпрыжку бежала по коридору, радостно улыбаясь.

* * *

Когда Чарльз снова открыл глаза, перед ним оказалось лицо Цзяли – донельзя обеспокоенное и в то же время ликующее.

– Поцелуй меня, – потребовала она. – Теперь твоя очередь.

Чарльз наблюдал за ней с осторожностью, почти с любопытством и отчасти с недоверием – а вдруг это сон или галлюцинация? – пока не убедился, что и впрямь видит ее наяву. Затем, закрыв глаза и сделав над собой невероятное усилие, он отвернулся со словами:

– Я не Ли Цзянь, чужих жен не целую.

Цзяли мягко, но решительно повернула его лицо к себе:

– Яньбу погиб.

– Что?!

– У Фан только что сообщили. Он был на флагманском корабле… первом, в который попали снаряды… Мой муж мертв.

– Почему непременно мертв? – Голос Чарльза стал резким. – Даже если корабль подбит, экипаж тонет не сразу. Яньбу мог спастись!

– Не думаю… – Цзяли покачала головой. – Кто-то видел, как он упал за борт, а потом исчез. – Она сделала паузу, а потом продолжила: – Ты же знаешь, как Яньбу боялся воды, так и не научился плавать… Он бы долго не продержался…

– Бедный Яньбу! – Голос Чарльза прервался, и он захлебнулся слезами.

Цзяли наклонилась к нему. Чарльз рыдал, а она гладила его по голове, как ребенка.

Через некоторое время Чарльз поднял голову и встретился взглядом с Цзяли, однако в глазах ее увидел не горе, как ожидал, а лишь заботу и любовь. Это тронуло его, но одновременно и опечалило. Значит, судьба приняла решение за них: надо же, как все сложилось.

«До чего же ужасна наша любовь», – сказал себе Чарльз. Но тут же решительно отогнал эти мысли: думать об этом, по крайней мере сейчас, не хотелось. Можно ведь хоть раз побыть эгоистом.

– Мне так жаль, – вздохнул он. – Это огромная потеря для всех нас.

– Я чуть не потеряла и тебя тоже! – Теперь ее голос дрожал.

С почти нечеловеческой силой он притянул Цзяли к себе и, закрыв глаза, поцеловал – слабо, но страстно. Она всей тяжестью легла ему на грудь, так, что аж ребра заболели.

Цзяли что-то неразборчиво пробормотала себе под нос.

– Что ты сказала?

– Да так, ничего. Просто слова, не более…

* * *

– Госпожа Шэнь и господин Ча!.. – Юэюэ вихрем ворвалась в кухню и замерла, увидев слезы на лице У Фан. – Вы расстроены, госпожа У?

– Это слезы счастья, – сказала та.

Девочка покачала головой:

– Счастья и печали. Я понимаю. – (У Фан зарыдала громче.) – Но госпожа Шэнь всегда будет с вами. Если она полюбила господина Ча, это еще не значит, что она стала любить вас меньше.

– Ты говоришь прямо как древний мудрец.

– Это правда. Вы с госпожой Шэнь через столько всего вместе прошли. Никто не сможет встать между вами.

– Ах, Юэюэ… – У Фан невольно рассмеялась.

– Рада снова слышать ваш смех.

– Ты столько для нас сделала. Как мне тебя отблагодарить?

Девочка снова покачала головой:

– Я просто отплатила вам за доброту, госпожа У. Я ведь обязана вам и госпоже Шэнь жизнью. – Внезапно она смущенно опустила глаза и добавила: – Но вообще-то, я всегда мечтала кое о чем вас попросить, госпожа У.

– Давай, говори!

– Я хочу стать хирургом, как вы. Пожалуйста, научите меня.

У Фан поклялась сделать все возможное.

Глава тридцатая

«Сколько времени мы уже здесь? – задавалась вопросом Цзяли, осторожно ступая по каменной лодке посреди озера. – День? Три? Неделю? Как летит время!»

Она молилась, чтобы Чарльз скорее поправился, – тогда они смогут отправиться к родителям У Фан в их родовое гнездо, деревню у моря. Перебраться в дом У Фан подруги надумали сразу после операции, когда у Чарльза началось опасное воспаление. Оставаться в больнице было рискованно, а дальнюю дорогу он бы в таком состоянии просто не перенес.

Цзяли сомневалась, что это был мудрый шаг. Чарльз, едва придя в сознание, яростно воспротивился: он боялся, что их здесь обнаружат. Однако У Фан стояла на своем: дом Шэнь сровняли с землей (родители Цзяли, к счастью, послушались дочь и остались у родни в горах), а дом Янь слишком близко к ямыню, да и госпоже Янь доверять нельзя. К тому же верный слуга сообщил, что губернатор с семьей, включая Ли Цзяня, бежал за гору при первых залпах.

У Фан рассудила, что ее дом, хотя он вроде бы и казался наихудшим вариантом для укрытия, на самом деле последнее место, где ямынь станет их искать. Да и вообще, сомнительно, что после побега губернатора в ямыне в ближайшее время станут суетиться. После отъезда родителей и увольнения слуг дом семейства У стоял пустым: если они будут осторожны, ни одна живая душа и не заподозрит, что в доме кто-то поселился.

В любом случае, утверждала У Фан, они останутся там ровно столько времени, сколько Чарльзу потребуется для восстановления.

Но Цзяли все равно тревожилась, поднимаясь по ступеням каменной лодки и цепляясь за холодные жесткие перила. Теперь, когда пагода лежала в руинах, перед ней открывался вид на разрушенный город. Бомбежки прекратились, но «царство» сломлено – повсюду черные пятна пожарищ, фундаменты домов еще дымились, как зияющие раны. Унылая картина опустошения. И вдруг ей почудилось, будто девичьи голоса нараспев произносят строки из Ду Фу: «Пусть даже царство и пало, но горы и реки целы…»

Ребенок толкнулся в утробе. Цзяли прижала руку к животу, и сердце ее сжалось при мысли о Яньбу. Даже сейчас, когда ее любовь к Чарльзу дарила радость и покой, чувство вины точило это счастье, как червь.

Она присела на каменную скамью. Печальное лицо Яньбу внезапно возникло перед глазами, и она ослабела.

– Госпожа! – запыхавшись, подбежала к ней Ланьлань, и Цзяли обрадовалась возможности отвлечься от тягостных раздумий. – Я отдала дровосеку Лао Чжао ваше письмо родителям – он доставит. Завтра снова пойду на рынок, проверю, нет ли ответа. Лао Чжао спрашивал, где мы остановились, но я ничего ему не сказала. Знаю, госпожа У