Достойные женщины из Фуди - Лю Хун

На столе лежали бумага и перо: должно быть, их оставила всегда предусмотрительная У Фан, эта необыкновенная женщина, его спасительница. В великом круговороте событий она была подобна Будде, всевидящая и всепрощающая. Но она тоже всего лишь человек из плоти и крови, и ей присущи слабости. Чарльз прочитал это в ее глазах, когда У Фан наблюдала, как он обнимает Цзяли.

Как ужасна и беспощадна любовь.

Что там говорила ему Юэюэ? Она видела в городе иностранцев? Бомбежки прекратились – значит ли это, что китайцы проиграли войну?

Чарльз с некоторым усилием наклонился, чтобы взять бумагу и перо. Нужно написать Полу. Юэюэ сможет передать записку. Пол захочет узнать, что случилось с его соотечественником.

Глава тридцать вторая

Никогда еще их дом, этот особняк, который отец строил всю жизнь, не казался ей прекраснее. Воспоминания обрушивались на У Фан, куда бы она ни посмотрела. Теперь дом пустовал, но она любила это просторное жилище, совершенно лишенное украшений: часть вещей родители забрали с собой, но большую часть раздали. Так и должно быть.

Несколько минут назад, убедившись, что Чарльз поправился, У Фан сообщила ему и Цзяли, что они готовы к отъезду. И лучше поторопиться, поскольку их в любой момент могут обнаружить. Отправляемся в путь завтра утром, решила она, не позже.

Как и Цзяли, У Фан потянуло к каменной лодке на озере; поднимаясь по ступеням, она вновь ощутила запахи и звуки прошлого:

«Мы клянемся быть сестрами навек. Мы никогда не расстанемся, что бы ни случилось…»

Казалось, это было только вчера. Куда утекло время?

* * *

К ней подбежала Юэюэ:

– Ах, госпожа У! Что же нам делать?

– Прежде всего, успокойся, Юэюэ, – посоветовала У Фан запыхавшейся девочке, но и в ее сердце тоже невольно закрался страх. – Что случилось?

– Господин Ли и солдаты ямыня у ворот! Господин Ли требует, чтобы ему немедленно выдали госпожу Шэнь.

Их все-таки нашли. У Фан знала: это был лишь вопрос времени.

– Вот письмо от господина Ли. – Юэюэ протянула ей бумагу. – Он велел передать, что ждет ответа немедленно.

У Фан быстро пробежала глазами послание, а затем резко подняла взгляд.

Девочка потупилась:

– Боюсь, это отец нас выдал. Дэи сказал мне, что отец увидел, как я торгуюсь на рынке, покупая рис, и последовал за мной. Я только что заметила его в толпе солдат. Это в его духе, он страшный трус…

– Не унывай, Юэюэ. Они еще до нас не добрались.

– Но они прямо на улице, и их очень много! – Девочка, обычно такая спокойная, теперь говорила дрожащим голосом. – Как вы думаете, дом окружен и с другой стороны тоже?

– Думаю, нет, но они быстро выяснят, что здесь есть черный ход…

– У господина Ли недобрые намерения в отношении госпожи Шэнь: он сказал, что…

Юэюэ протянула У Фан что-то еще – надо же, а та поначалу и не заметила, что у Юэюэ в руках посылка. У Фан достала свадебное платье, и мягкий красный шелк словно бы внезапно окрасил ее ладонь.

– Госпожа Шэнь должна надеть вот это… – возмущенно закончила девочка.

У Фан сложила платье:

– Иди и скажи господину Ли, что она придет.

– Как придет?

– С одним условием: мне нужно время, чтобы подготовить госпожу Шэнь к свадьбе. Пусть подождет до завтрашнего утра.

– Но, госпожа У, вы же не собираетесь…

– Доверься мне, Юэюэ. У меня есть план, я объясню позже. Сейчас нужно, чтобы Ли Цзянь поверил, будто мы ему подчинимся.

– Чтобы у нас было время собраться и сбежать? – В голосе девочки прозвучала надежда.

У Фан кивнула:

– Передай ему ответ, а затем сразу возвращайся и найди Ланьлань. Вам обеим нужно собрать госпожу Шэнь и господина Ча в дорогу. Им придется срочно уехать.

Юэюэ кивнула и уже кинулась было прочь, но У Фан остановила ее:

– Постой. Вот еще что. Господину и госпоже пока не говори. – Она кивнула на записку и платье. – Не хочу их тревожить.

Девочка сделала шаг к выходу и снова обернулась:

– Госпожа, Ланьлань только что рассказала мне о госпоже Янь.

– Да, я знаю.

– Она была недобрым человеком, но мне грустно, что ребенок вырастет без отца и бабушки.

– Без бабушки – да, но насчет отца мы пока не можем быть уверены.

– Но я думала…

– Смерть молодого господина еще не подтверждена. Мы знаем, что их корабль затонул и его выбросило за борт, однако он мог выжить.

– Но вы же сказали госпоже Шэнь… – Девочка осеклась. Они переглянулись, и Юэюэ решительно кивнула. – Я понимаю.

* * *

Когда Юэюэ скрылась из виду, У Фан снова перечитала письмо Ли Цзяня.

Достопочтенная госпожа У! – так начиналось послание. – Рад был узнать, что вы все трое благополучно пережили бомбежку. Не стану понапрасну тратить слов, а сразу перейду к делу. Теперь, когда Яньбу, несомненно, стал мучеником, я считаю своим долгом позаботиться о его вдове, которой, как Вам хорошо известно, давно искренне восхищаюсь. Украшенные свадебные паланкины терпеливо ждут у крыльца Вашего дома, а Вашей расторопной ученице Юэюэ я передал свадебный наряд на случай, если у Вас его вдруг нет. Прошу Вас одеть мою невесту подобающим образом, подготовив ее к предстоящему торжеству.

Имейте в виду, что, если Вы вдруг сочтете неудобным передать мне Цзяли, мои люди, жаждущие мести, с радостью схватят скрывающегося в Вашем доме иностранца, с которым у горожан давние счеты.

Наконец, напоминаю, что Ваша собственная судьба тоже в моих руках: если я, сын губернатора, заявлю в ямыне о Вашей невиновности, им волей-неволей придется мне поверить. Ну а коли я не сочту нужным вмешаться – тогда сами понимаете, что будет. В общем, со мной лучше не ссориться…

Надеюсь, что Вы примете разумное решение. И не пытайтесь потихоньку ускользнуть – за домом установлен надзор.

Остаюсь, как всегда,

Вашим преданнейшим почитателем,

Ли Цзянь

Едва дочитав до конца, она услышала на улице нетерпеливое постукивание конских копыт. Спустя мгновение вернулась Юэюэ:

– Я передала сообщение, госпожа У, и вот еще одна записка от него.

На этот раз Ли Цзянь отбросил всякие церемонии и выражался предельно кратко и по существу:

Очень рад, У Фан, что ты, как всегда, проявила благоразумие. Так и быть, в память о прежних временах я согласен подождать еще немного. Вернусь завтра утром, чтобы жениться на Цзяли. Проследи, чтобы она была полностью готова.

У Фан смяла записку в кулаке и взглянула на темнеющее небо. Солнце уже зашло. Ей полегчало: ее