Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

головах воинов были шлемы почти такие же, как у эллинов. Затем они носили льняные панцири, щиты без [металлических] ободьев и дротики. Эти финикияне, по их же словам, в древности обитали на Красном море, а впоследствии переселились оттуда и ныне живут на сирийском побережье. Эта часть Сирии и вся область вплоть до Египта называется Палестиной…»

Часть вторая. Пламенный меч

Глава 6

452-й год до н. э.

Кадеш, Каркар, Халаб

1

Караван Кориандера продолжал двигаться на север.

Под Кадешем на закате показался встречный караван. Верблюды в запыленных клетчатых попонах размашисто, но плавно вышагивали друг за другом под перезвон колокольчиков. На спине каждого дромедара громоздились перевязанные веревками тюки из прочной джутовой мешковины или корзина с амфорами.

Рядом брели бедуины с почерневшими от грязи и загара ногами, в длинных аравийских абах, подолы которых успели размочалиться от долгой носки, и с замотанной выцветшим на солнце платком головой.

Купцы, как положено, приветствовали друг друга еще на расстоянии. Однако вооруженные копьями всадники на верблюдах – мехаристы – настороженно поглядывали на финикиян. По тракту прошел слух, будто под Кумиду был разграблен сидонский караван.

Сидонцы отворачивались, не желая встречаться взглядом с бедуинами. Шамаим давно начал догадываться, что они не те, за кого себя выдают, тем не менее предпочитал помалкивать. Если разобраться, так он и сам плохой парень, значит, здесь ему самое место.

Ночью его растолкали. Над сопками недогрызенной лепешкой повисла луна. Духота отступила под напором влажной пелены с Тифона. Даже заросли камыша замерли, сморенные густой и вязкой тяжестью тьмы.

Кориандер собрал ватагу у костра.

Говорил коротко, но доходчиво:

– Бедуины далеко не ушли… До рассвета осталось всего ничего, так что сейчас самое время напасть… Добычу поделим, как всегда, – мне четвертую часть, остальное вам… Пойдем пешком… Вырезать всех… Луки не брать, в темноте цель не видно… Двоих надо оставить в лагере, сами решайте, кого… Сейчас каждый достает оружие – и снова сюда.

Бандиты разошлись.

Шамаим направился к своему онагру, однако Кориандер жестко взял его за плечо:

– Ты не задаешь вопросов… Тебя все устраивает?

Сикофант сдержанно кивнул:

– Да.

– Ну, смотри… Я пока не знаю, какой ты в деле, но, если справишься, получишь такую же долю, как и остальные… Я за тобой пригляжу.

Сидонцы шли к стоянке бедуинов молча и без зажженных факелов. Обмотанное тряпками оружие несли в руках. Копьями старались не цеплять ветки.

Легкое шарканье босых ног сливалось с ночными звуками: заполошными вскриками речных птиц, невнятным бормотаньем переката, уханьем совы в чаще леса, зуденьем мошкары, сухим шорохом дубравы.

Шамаим сжимал эфес харпа, ощущая под пальцами гладкую упругость кожаной обмотки. Как всегда перед началом схватки, в груди растекался предательский холод малодушия, который непременно сменится жаром злобы, стоит ему пустить оружие в ход.

Задремавшего у костра часового бандиты сняли бесшумно – один зажал ему рот ладонью, другой сунул в бок кинжал. Потом началась бойня. Спящих бедуинов резали умело, косо вспарывая шею тесаком или с силой втыкая наконечник копья под кадык.

Оскаленные кровожадные лица сидонцев, отблески лезвий в пламени костра, предсмертная агония жертв… Смерть собирала в дубраве щедрую жатву.

Внезапно один из мехаристов вскочил на ноги, подхватив с земли меч. Кориандер кинулся на него с кинжалом, но тот успел повернуться к нападавшему лицом. Еще мгновение – и он рубанет караванщика с плеча.

Два меча одновременно взметнулись в замахе. Только Шамаим оказался быстрее. Острый крючок харпа зацепил запястье мехариста. Когда сикофант рванул клинок на себя, враг с криком боли выронил оружие и согнулся, схватившись здоровой рукой за раненую. Кориандер наотмашь ударил его по голове кинжалом.

Расправившись над бедуинами, бандиты при свете факелов подтащили трупы к одному из дубов. Закидали сучьями, подбросили дерна и песка, натыкали сверху веток кустарника, чтобы с тракта казалось, будто это просто земляная куча.

Конечно, скрыть резню не удастся. Падальщики скоро примутся рвать мертвые тела. А вонь и тучи мух появятся уже завтра, как только пойму накроет жара. Рано или поздно весть о новом нападении разнесется по торговому тракту. Но сидонцы к этому времени будут уже далеко – ищи ветра в поле.

Наконец бандиты принялись собирать в стадо связанных попарно верблюдов, после чего приступили к погрузке. Недовольные животные ревели высокими жалобными голосами. Дозорные условным свистом докладывали, что дорога все еще пуста.

Шамаим мрачно смотрел на место побоища. Он видел в своей жизни достаточно крови, однако такой жестокости от сидонцев не ожидал. Хотя ее причина была сикофанту понятна: выживший может запомнить внешность нападавших, по говору определить, откуда они родом, а потом выложить все, что знает, карателям персидского наместника… Даже попытается отомстить.

– А ты молодец, – услышал он рядом с собой глухой голос Кориандера. – Вовремя нарисовался… Я в тебе не ошибся, ты – наш человек. Думаю, нам пора поговорить… Ты вообще кто такой?

Шамаим пожал плечами, скрывать правду не имело смысла. То, что он не из здешних мест, выдавал пелусийский говор.

– Финикиянин. Но из Пелусия.

– Я уже понял… Как сюда попал?

– Просто ищу одного явана.

– Зачем?

– Убить… Только он живучий, не дается… Поэтому я иду за ним.

– Что он тебе сделал?

– Выполняю поручение руббайона.

Прежде чем задать следующий вопрос, сидонец некоторое время размышлял:

– И где он сейчас?

– Ушел вперед с караваном из Ирушалема… В Ниневию.

– Твоя выгода только в этом?

Шамаим кивнул:

– Да.

Кориандер недвусмысленно улыбнулся:

– Ну, что ж… Тогда можно и загасить иудеев… Чем дальше от Тифона это произойдет, тем лучше. Здесь мы уже наследили.

Сикофант внимательно посмотрел на собеседника:

– Тогда и у меня к тебе вопрос.

– Ну?

– Караван ваш или вы разбойничья ватага?

– И то, и другое… Никакой я не караванщик. Промышлял в Сидоне разбоем, пока меня не схватили люди наместника. Попался глупо… Зарезал в лавке ювелира, а цацки отнес скупщику. Тот узнал пектораль, которую жена наместника отдала ювелиру в ремонт. Ну и сдал меня… Хотели на кол посадить, да подельники успели отбить… А потом мы все вместе ушли с караваном. По пути сговорились на мокрое дело. Это ведь наше ремесло… Остальных погонщиков вместе с купцом мы перебили. Подорожную и печать я забрал себе… Никто и не догадывается, что мы на самом деле банда.

Вскоре вереница навьюченных тюками дромедаров покинула лагерь сидонцев. Теперь караван насчитывал уже пятьдесят верблюдов, так что Шамаиму и остальным наемникам тоже пришлось стать погонщиками.

Перед самым Кадешем Кориандер снова