Последнее дитя Аушвица - Анна Стюарт

Но после обеда он вернулся, чуть пошатываясь, с очень довольным видом. Проходя мимо Наоми, он погладил ее по ягодицам. От этого жеста у нее по коже пошел мороз, но счастье Малы, если она раздобудет платье, стоило дороже небольшого неудобства, и потому когда Раймунд позднее вызвал ее в кабинет, Наоми, сглотнув желчь, поспешила туда.

– Начальство было очень довольно моей работой, – заявил он, раздувшись от самодовольства.

Наоми не стала напоминать, что работа вовсе не Раймунда. Она обвела глазами кабинет, надеясь увидеть платье, но он был слишком увлечен своими достижениями, чтобы думать о ней.

– Может, меня повысят.

– Это очень хорошо, – выдавила Наоми.

– Ты думаешь? – Он подошел и погладил ее по голове.

– Значит, вы уйдете отсюда? – спросила она с напускной печалью.

– О нет, не волнуйся. Просто у меня будет кабинет побольше. И личная секретарша…

Наоми замутило, и пришлось приложить усилия, чтобы ее не стошнило на его начищенные сапоги. Она не сможет сидеть с ним рядом каждый день, к его услугам, как только потребуется, особенно теперь, когда ждет ребенка.

– Раймунд…

– Тс-с! У меня кое-что для тебя есть.

– Правда?

– Конечно. Очень хорошее. Красивое. Такое… богатое.

Наоми жадно смотрела, как он выдвигает ящик стола и достает летнее платье – белоснежное, с рисунком из алых вишен. Мала будет великолепно выглядеть, расхаживая в нем по Польше под руку с Эдеком. На свободе.

– Спасибо большое, Раймунд.

Она протянула руку, но его глаза потемнели, и он спрятал платье за спину.

– Не сейчас. – Он убрал подарок обратно в стол и щелкнул пальцами.

Наоми знала, что должна делать, но от этого было не легче. Он был груб, процесс тянулся долго, и она ненавидела каждую унизительную секунду, но мысль о платье помогала ей терпеть.

Наконец он закончил. Она потянулась за платьем, но Раймунд опять его отнял, наслаждаясь своей властью.

– Это дорогая вещь, Наоми. Она много стоит.

– Да. Спасибо.

Он поднял платье повыше.

– Думаешь, ты заслуживаешь его?

Она постаралась ответить осторожно:

– Думаю, вы очень добры, что дарите его мне.

Он осклабился:

– Я тоже так думаю. Но иногда за эту доброту я хотел бы… других услуг.

Наоми передернуло. Как это понимать? Какие другие услуги? Ей будет больно? А ребенок – он не пострадает? Его ребенок?

– Раймунд…

– Возможно, мы посмотрим завтра.

– Раймунд, я…

– Возможно, мы поглядим, что ты сможешь придумать… новенького.

– Раймунд, пожалуйста!

Он зыркнул на нее.

– Что? Думаешь, у меня тут не хватает девчонок? Да ты хоть представляешь, как тебе повезло, что я выбрал тебя? Думаешь…

– Я беременна.

Он замер.

– Что ты сказала?

Наоми уже жалела, что открыла правду, но это был единственный способ прекратить его злые поддразнивания. И теперь пути назад не оставалось.

– Я беременна, – повторила она. – У меня будет ребенок, Раймунд. Ваш ребенок.

Его лицо, красное от выпивки, побледнело.

– Мой ребенок? Откуда мне знать, что он мой?

– Конечно ваш, Раймунд! Я больше ни с кем…

Он вскинул руки:

– Нет! Не может быть. Это невозможно. Как это будет выглядеть… мое начальство! Мое повышение! – Его лицо исказила паника. – Ты должна уйти, Наоми. Это должно прекратиться.

Прекратиться! Какое волшебное слово.

– Да, прекратиться, – повторил он, уцепившись за стол. – Вот. Держи. – Он сунул платье ей в руки. – А теперь уходи.

– Но мне надо его надеть, Раймунд. Я же не могу просто выйти отсюда с…

– Вон!

Она вышла, спрятав драгоценное платье под рубашку и стараясь двигаться как можно спокойнее. Торопливо огляделась: в ангаре было необычно тихо, охранники еще оправлялись после нежданного визита. Собравшись с мужеством, Наоми нырнула под стол, стащила рубашку и торопливо натянула платье под нее. Она понятия не имела, что будет с ней дальше, но, по крайней мере, ей удалось раздобыть платье для Малы, а значит, оно того стоило. Заправив платье в юбку, она надела рубашку и встала на свое место с красным лицом и сердцем, трепещущим еще сильней, чем ребенок у нее в животе. Сара вопросительно покосилась в ее сторону, и Наоми похлопала ее по исхудавшей руке, а потом, опустив голову, погрузилась в работу.

Вторая половина дня пролетела быстро. Раймунд не выходил из своего кабинета до самого конца смены; он расхаживал там взад-вперед, нахмурив брови. Время от времени он бросал на Наоми короткие взгляды, но понять их смысл она не могла и рада была удалиться в раздевалку. Она быстро стянула форму, в которой трудилась в Канаде, кляня про себя яркий узор из вишен, привлекший внимание девушек, прежде чем она прикрыла его своей вонючей заскорузлой одеждой.

Все молчали, но когда строй двинулся к выходу, Наоми почувствовала, как Сара прикрывает ее сбоку и остальные смыкают вокруг них ряды. Каждый кусочек сыра или колбасы, украденный из этой пещеры с сокровищами, был маленькой победой против захватчиков. Каждая пара белья, теплая юбка или шерстяной свитер – символами их борьбы за жизнь, любой ценой. Но это платье – яркое, дорогое платье – было чем-то еще, и остальные инстинктивно понимали, что оно имеет особую важность.

Наоми медленно шла вперед, мысленно благодаря соседок за поддержку. Раймунд стоял у дверей, выкрикивая приказы, и она понятия не имела, как он поступит. Если он выдаст ее, ей конец.

Выдаст! – фыркнула она про себя. Как будто он беспокоится о ней. Как будто она волнует его больше желанного повышения! Она подошла к порогу, не сводя с него глаз, но он стоял неподвижно и смотрел поверх ее головы. Возможно, она и выберется. Наоми сделала шаг сквозь строй охранников, но тут один из них преградил ей путь:

– Ты! На обыск.

Сердце Наоми упало. Она ощущала женщин за своей спиной, бессильных помочь, и потолок Канады над головой, грозящий обрушиться. Они найдут платье и станут ее бить. Ей вспомнилось, как Клара грозила Эстер своей пятихвостой плеткой. В тот раз Эстер спас бриллиант Наоми, но ее саму теперь ничто не спасет.

– Сюда!

Охранник схватил ее за руку, и у Наоми подкосились колени. Всего день она знала о ребенке и уже поставила под угрозу его крошечные шансы на выживание.

– Пожалуйста, я…

– Пропусти ее. – Раймунд выступил вперед, держась за рукоять пистолета. – Она не стоит нашего времени.

– Но…

– Пропусти!

Он толкнул Наоми вперед, и она выскочила за двери.

Наоми споткнулась и едва не упала, но Сара подхватила ее и потащила через двор. Наоми коротко, прерывисто дышала, платье прилипло к вспотевшей коже.

– Слава господу, – прошептала она, но Раймунд с ней еще не закончил.

– Номер тридцать девять восемьсот восемьдесят два!

Она развернулась: он стоял на клочке утоптанной земли за дверями.

– Простите?

– Ко мне. Сейчас же.

Выбирать не приходилось – надо было возвращаться. Наоми казалось, что за этот день она прошла тысячу миль, но ей удалось заставить свинцовые ноги сделать несколько шагов до него.

Раймунд быстро огляделся, а потом сунул ей сверток в вощеной бумаге.

– Еда. Для тебя. Для… – Он кивнул на ее живот.

Моргая от изумления,