Последнее дитя Аушвица - Анна Стюарт

Αντάρτες

Андарты – по-гречески «партизаны» или «повстанцы» – были одной из главных сил Сопротивления в оккупированной Греции. Горные районы страны было трудно контролировать, поэтому многочисленные отряды андартов разбивали лагеря возле деревень и создавали «свободные зоны», где оккупационная власть почти не действовала, а жизнь продолжалась более-менее как прежде.

В отряды андартов входили как мужчины, так и женщины. Крупнейшей организацией Сопротивления был ЭАМ – Εθνικό Απελευθερωτικό Μέτωπο, или Национально-освободительный фронт.

Он объединял различные политические силы, боровшиеся за освобождение Греции от оккупации. Его вооруженное крыло, ЭЛАС – Ελληνικός Λαϊκός Απελευθερωτικός Στρατός, или Народно-освободительная армия Греции, – стало крупнейшей партизанской силой страны. Обе организации преимущественно контролировались Коммунистической партией Греции, но не только ею – многие участники просто сражались за свободу. Это было многосоставное движение Сопротивления, и у меня, к сожалению, не хватило в романе места, чтобы подробнее рассказать о нем, поэтому для простоты я назвала всех андартов коммунистами.

Петрос – вымышленный персонаж, но создан он на реальном прототипе. Многие андарты сражались в войне с Италией и были недовольны прекращением успешной кампании, когда Германия атаковала их страну. Они были организованными и хорошо вооруженными, поэтому сыграли значительную роль в освобождении Греции в октябре 1944-го, изгнав отступающих нацистов задолго до подхода британской армии.

Печально, что в 1946 году в Греции разгорелась гражданская война. Я не стану углубляться в политические тонкости, но, говоря простыми словами, андарты под предводительством коммунистов оказались втянуты в борьбу с роялистами, которых поддерживала Британия. После трех лет сражений они проиграли, и большинство из них были объявлены военными преступниками, несмотря на героическую оборону страны всего несколькими годами ранее.

Бойня в Калаврите

Бойня в Калаврите в марте 1943 года, упоминаемая в моем романе, на самом деле произошла в декабре того же года. Это была невероятная трагедия, когда войска вермахта загнали все население городка в здание школы, а потом вывели мужчин на ближайшее поле и расстреляли из пулеметов. Всего погибло 438 мужчин и мальчиков; 13 выжили, заваленные мертвыми телами. Я решила отдать дань памяти Калаврите, упомянув о ней в книге, хотя и немного изменила дату.

Салоники

Город Салоники (греч. Θεσσαλονίκη – Тессалоники) был основан около 315 года до н. э. македонским царем Кассандром и назван в честь его жены Фессалоники, единокровной сестры Александра Великого. После изгнания евреев из Испании в конце XV века Салоники стали одним из крупнейших центров сефардской культуры. Здесь возникла многочисленная еврейская община со своими синагогами, школами, благотворительными учреждениями и газетами. К началу немецкой оккупации в городе проживало около 50 тысяч евреев. Почти все они были депортированы в Аушвиц, и лишь около двух тысяч пережили Холокост. Сегодня община насчитывает около тысячи человек.

Сдача крови в Аушвице

Я была поражена, узнав из свидетельств очевидцев, что еврейские служащие администрации, а также работницы из Канады в конце 1944 года принудительно сдавали в главном лагере кровь для немецких солдат. Немцы так отчаянно нуждались в донорской крови для своих раненых, что соглашались даже на еврейскую, столь ненавидимую ими, что они пытались стереть с лица земли весь еврейский народ.

Постскриптум

Я благодарна читателям за то, что вы прошли со мной до конца истории Наоми и Льеке. Весь ужас Аушвица и других концентрационных лагерей невозможно передать словами. Невозможно описать бесконечные невыносимые голод, холод и жару, для которых у заключенных не было подходящей одежды, вшей и крыс, грязь и болезни, отсутствие лекарств и отдыха, а главное – звериную жестокость и страх. Главные персонажи романа, основанные на реальных прототипах, смогли спастись – им «повезло», если это слово вообще применимо в контексте Аушвица. Они попали в бригады, работавшие под крышей и имевшие доступ к пище и гигиене – только в той мере, которая помогла им продержаться до конца. И все равно им потребовались невероятные мужество, стойкость и, на мой взгляд, способность оставаться людьми в самой бесчеловечной ситуации, чтобы выжить. Я бесконечно ими восхищаюсь.

Недавно я прочитала, что если мы будем тратить по пять минут, чтобы ознакомиться с самыми краткими сведениями обо всех жертвах Холокоста, на это уйдет не менее девяноста лет. Огромные числа из бюрократических сводок легко пропустить мимо ушей, но мы должны помнить: то была не безликая масса – в газовые камеры тек поток напуганных, ошеломленных, растерянных людей. Надеюсь, мой роман отдает должное этой страшной правде.