Последнее дитя Аушвица - Анна Стюарт

ужасным, как я описала в романе: демонстрация крайнего, бессмысленного садизма, в которой погибло множество мужчин. Еще тысячи отправили чинить железнодорожные пути в невыносимых условиях, практически таких же, как в лагерях. Еврейское сообщество приложило все силы, чтобы собрать «выкуп» за их освобождение, но сумма была заоблачной – три миллиона драхм. Несмотря на отчаянные усилия, собрать удалось лишь два миллиона, и немцы запросили нечто взамен – еврейское кладбище.

Я не освещала эту историю в романе целиком, но еврейское кладбище много лет было в Салониках камнем преткновения. Изначально расположенное на окраине города, по мере роста Салоник оно оказалось практически в центре. Кладбище занимало около восьмидесяти шести акров (оно было самым крупным в Европе) – вожделенный участок для городской застройки. Городской совет годами претендовал на него и теперь воспользовался ненавистью нацистов к евреям, чтобы забрать его для нужд оккупированного города.

Как упоминалось в романе, новость об уничтожении кладбища объявили в последний момент, и люди бросились туда, чтобы попытаться – в основном безуспешно – спасти памятники с могил любимых. Могилы некоторых знаменитых евреев сохранились, но большинство было утрачено – камни использовали как строительные материалы для нового университета, возведенного на месте кладбища, и для других построек, включая несколько церквей! Их до сих пор можно увидеть во многих стенах и мостовых – печальную и постыдную примету прошлого Салоник.

Обман с депортацией

Греческих евреев, как во многих других странах, обманули насчет характера их депортации хитрые нацисты, стремившиеся, чтобы все прошло как можно спокойнее. В Салониках они все просчитали: евреям сообщили, что их переселяют в Польшу – «новый Синай», где они смогут жить вместе в безопасности. Банки позволяли им обменивать драхмы на злотые; евреям выдавали сертификаты на участки земли под Краковом и билеты на поезда, состоявшие в действительности из вагонов для скота. Еврейская история полна преданий о Земле обетованной, от Моисея и до наших дней, и многие сочли перемещение в Польшу чем-то в подобном роде. Но их ожидало жестокое разочарование.

Еврейское население Салоник было практически уничтожено в результате Холокоста. До войны оно составляло около 50 000 человек; после войны сократилось до двух тысяч. В Аушвице, таком далеком от дома, греки плохо справлялись с холодным климатом и невыносимыми условиями жизни в лагере, поэтому гибли тысячами. Некоторые, однако, выжили, и я была рада причислить мою вымышленную Наоми к ним.

Можно ли было спасти греческих евреев?

Трагедия греческих евреев состояла в том, что их можно было спасти, потому что, в отличие от остальных европейских стран, стиснутых границами, греки могли бежать в горные регионы, контролируемые андарте, или в итальянскую зону. Единственное, что для этого требовалось, – информация.

Салоники были первым городом в Греции, откуда депортировали евреев, и произошло это в марте 1943 года. К этому времени союзники достоверно знали о массовых убийствах в лагерях. Еще 1 августа 1942 года бизнесмен по имени Эдуард Шульт сообщил о них Всемирному еврейскому конгрессу в Лозанне. Эту информацию транслировали радиостанции США и Великобритании, и газеты этих стран также сообщали подробности массовых казней евреев.

Очень популярный американский радиоведущий, Эдвард Мюрроу, работал в Лондоне и – как показано в моем романе Английская жизнь – в декабре 1942-го сообщил по Би-би-си подробности о газовых камерах и лагерях смерти. В своих мемуарах Эрика Кунио-Амарильо описывает, как слушала репортаж по радио и ее дед возмутился, отказываясь верить сообщению. Некоторые историки утверждают, что таких передач не было, но ее яркие воспоминания это опровергают.

Если бы евреи знали – по-настоящему, а не по слухам, – то вели бы себя по-другому. Американский консул в Стамбуле, Бертон Берри, неоднократно настаивал на том, чтобы вышестоящие рекомендовали греческим евреям бежать в горы, но его докладные отнесли к секретным документам и упрятали в архивы. Никто не уведомил евреев Салоник о тяжести ситуации, в которой они оказались, и в конце концов, брошенные на произвол судьбы, они попали в Аушвиц – в газовые камеры.

Персонажи

Льеке

История Льеке Деметриу вдохновлена историей Эрики Кунио-Амарильо, которую она рассказывает в своих мемуарах, Из Салоник в Аушвиц и обратно. Ее брат, Хайнц Кунио, тоже написал мемуары, Литр супа и шестьдесят граммов хлеба; Эрика и ее мать, Гелла, давали интервью для книги Секретарши смерти, под редакцией Лоры Шелли, тоже выжившей в лагере. Заинтересованным читателям я рекомендую все три.

Считается, что Кунио были единственной семьей салоникских евреев, все четверо членов которой пережили депортацию и заключение в Аушвице. Во многом им помогло знание немецкого языка. Гелла, урожденная Лоэви, выросла в Австрии и познакомилась с будущим мужем во время одной из его деловых поездок в Германию. Оба свободно говорили по-немецки и обучили ему детей. В лагере это позволяло членам семьи понимать приказы и получить работу, повышавшую их шансы на выживание.

Моя история вдохновлена их воспоминаниями, и многие детали и события заимствованы оттуда, но я предпочла изменить имена, чтобы роман не связывали с ними напрямую, поскольку они сами прекрасно все изложили. Я переосмыслила некоторые факты, чтобы представить жизнь в Аушвице-Биркенау от лица моих персонажей наиболее достоверным и уважительным образом.

Наоми

Читатели Акушерки Аушвица узнали Наоми как одного из значительных персонажей – задорную юную подругу Аны и Эстер. Я изучила ужасный опыт греческих евреев, готовясь к написанию книги, и придумала Наоми для их олицетворения. Мне всегда казалось, что она заслуживает отдельного романа.

Когда я наткнулась на невероятную историю Эрики Кунио, мне захотелось включить в роман и ее. Возраст Наоми в первом романе всего на год меньше, чем у Эрики, и их лагерные номера лишь слегка различны. Я предпочла сделать их двоюродными сестрами, чтобы убедительно связать в глазах читателя, а также отразить тот факт, что у многих евреев из Салоник были десятки кузенов, дядь и теть, бабушек и дедушек (не говоря уже о друзьях), отправленных в Аушвиц вместе с ними. Это было не просто уничтожение народа, но истребление семейных кланов, и мне важно было показать это в романе.

Работа над историей Наоми побудила меня глубже обратиться к истории Холокоста в Греции и уточнить некоторые обстоятельства, упомянутые в романе Акушерка Аушвица. Преследование евреев Салоник развивалось иначе, чем в оккупированной Польше. В феврале 1943 года немецкие власти ввели новые антиеврейские ограничения и сосредоточили еврейское население города в гетто, а уже в марте начались депортации. За несколько месяцев почти вся община была вывезена, после чего нацисты объявили Салоники Judenfrei – «свободными от евреев».

В Акушерке Аушвица Наоми отправляли в лагерь после того, как ее отец и сестры, заранее предупрежденные об опасности, успевали скрыться, а сама она продолжала работать на