За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

– Так точно, ваше благородие!

– Развод! Обеспечить расстановку постовых!

Десять человек преображенцев и двое разводящих маршевым шагом пошли на закреплённые между ними посты. Каждый из них должен был простоять три часа сряду, после трёхчасового отдыха дежурство возобновлялось вновь.

Полетели дни напряжённой службы. Охрана не распускалась в течение всего времени работы Столыпина, который только сам мог отпустить с поста охрану. А Пётр Аркадьевич порой работал дотемна. Вэсська удивил простотой, скромностью и непритязательностью рабочий кабинет Столыпина. Это был обширный зал, ничем не напоминающий кабинет государственного деятеля. У одной из его стен стоял большой диван, над ним – телефон. Днём на диване уютно размещались посетители, а ночью порой он служил постелью. Вэсськ ежедневно наблюдал за сановником. Всё больше и больше Столыпин располагал к себе и завоёвывал уважение в глазах всех преображенцев, обеспечивающих его охрану. Кто хоть раз общался с Петром Аркадьевичем, сразу попадал под его неотразимое влияние. Ни капли чиновника, царедворца, честолюбца не чувствовалось в нём. При этом он всегда хранил личное достоинство. Он умел приковать к себе внимание. Его речь всегда была убедительна для собеседника. Свою позицию он излагал ясно и просто, иногда его слова были эмоционально горячи, он не скрывал своих эмоций. Вэсську впервые пришлось близко видеть столь высокопоставленное лицо, он был немало удивлён тому, что Столыпин после краткого знакомства с составом охранной службы знал и помнил всех солдат по именам и фамилиям. Завершая в поздние часы свой рабочий день, Пётр Аркадьевич, открыв дверь кабинета, говорил:

– Василий, милейший, можешь быть свободен! Я, пожалуй, останусь тут на ночь. Распорядись, чтобы мне постелили в кабинете на диване. Благодарю тебя за честную службу!

Каждый день Вэсськ наблюдал, насколько непроста служба Столыпина, с каким чувством долга он относится к ней. Ему приходилось слышать многие разговоры, которые касались государственных дел, он восхищался тем, как быстро Столыпин находил решение, казалось, самым сложным вопросам российской политики. 12 августа 1907 года лично Столыпиным был заложен первый камень обелиска в память о погибших при взрыве людях в его доме на Аптекарском острове. Вэсськ в качестве личного охранника сопровождал его высокопревосходительство в этой непродолжительной миссии. Он увидел страшные последствия трагического взрыва и был восхищён тем, как держался Столыпин во время скромной церемонии, как говорил о погибших, называя всех поимённо.

Иногда Вэсськ видел, каким расстроенным возвращался Пётр Аркадьевич с заседаний Думы, куда он тоже сопровождал Столыпина. За полтора года службы в охране Столыпина Вэсськ всецело доверился этому человеку, оправдывая его жёсткие решения относительно крестьянских бунтов, революционеров, которые чинили смерти государственным чинам, уничтожая высокопоставленных сановников. Столыпин же просто пренебрегал опасностью, не уделяя своей персоне особого внимания, но жёстко карал тех, кто становился угрозой Отечеству.

Завершался 1907 год, второй год из трёх положенных службы Василия Васильевича Волнова.

Имя Петра Аркадьевича Столыпина связано с проведением в начале двадцатого столетия земельной реформы в России. Тогда под воздействием русской революции 1905 года, частью которой стало бунтарское проявление со стороны крестьянства, направленное против помещичьего произвола, становится очевидной необходимость осуществления изменений в русской деревне. Был принят ряд документов, заложивших основы последующей аграрной реформы. Крестьянам разрешалось выделять земельные наделы из общинных земель, а также объединять свои отдельные участки земли в один отруб. Целью реформы являлось формирование частных владений, которые бы хозяйствовали по фермерскому образцу. Подобные процессы успешно протекали в Соединённых Штатах Америки. России предстояло осуществить подобный прорыв.

«… нам нужна Великая Россия!» – выступал Столыпин на заседании Государственной Думы второго созыва. Отношение к Петру Аркадьевичу со всех сторон российского общества было неоднозначным, а порой и враждебным. «Не запугаете!» – бросал он с высокой трибуны. Покушения на Столыпина продолжались. В 1907 году две группы в Гельсингфорсе: «летучий отряд» Трауберга и революционная группа готовили очередное убийство Председателя Совета министров.

Пётр Аркадиевич Столыпин «разбудил» дремлющую Россию, её крестьянина, который двинулся на неведомые земли Российской империи. Великое переселение многонационального крестьянства всколыхнуло российскую действительность. Волны переселенцев пошли в Сибирь.

На начальном этапе переселение в Сибирь являлось средством смягчения остроты малоземелья в губерниях европейской части России и способом закрепления Сибири за Россией перед лицом угрозы её захвата со стороны соседних стран. При поддержке правительства в осваивающейся глуши строились новые деревни, школы, церкви, больницы.

Потоки многоязычных переселенцев из Польши, Украины, Белоруссии, Финляндии и иных чухонцев, включая национальные окраины Российской империи, оказались на Алтае. На новых землях было заложено три тысячи четыреста пятнадцать населённых пунктов, в которых поселилось свыше шестисот тысяч человек.

Человек, взваливший на себя столь небывалую в истории России миссию, как проведение масштабного переселения на новые земли самых различных слоёв населения и этнических групп, большей частью российских крестьян, должен был обладать невероятными способностями и мужеством.

– Василий, зайди в кабинет! – приоткрыв массивную дверь, обратился Столыпин к постовому Волнову.

– Ваше высокопревосходительство, Пётр Аркадьевич, как же пост? Запрещено покидать!

– Ничего, я позволяю! Поручение у меня к тебе есть, милейший!

– Есть! – услышав о поручении, не стал возражать Вэсськ.

Понимая невозможность неисполнения воли Столыпина, он зашёл в просторную залу рабочего кабинета сановника. Однако волнение по поводу нарушения прописанной инструкции не давало покоя. Пост покидать под любым предлогом было запрещено. Поступок постового оправдывало только то, что распоряжался постовыми сам Столыпин.

– Присаживайтесь, рядовой старшего оклада Волнов Василий, – показывая на известный Вэсську диван жестом руки, Пётр Аркадьевич пригласил присесть его на место для посетителей. – Вот какое дело, Василий. Тебе многое известно из того, какие государственные решения принимаются в этом кабинете. Ты честно, дисциплинированно и со всей ответственностью относишься к своей службе. Это похвально. Более того, ты не разделяешь взглядов своих соплеменников относительно их революционных идей. Это ведь так, Вэсськ? – обратился к постовому Столыпин, называя наречённое имя солдата, чему Вэсськ был несказанно удивлён. Он не думал, что Столыпин помнит момент их знакомства и его родное имя. Для Василия даже непривычным прозвучало его настоящее имя, которое никто не произносил уже два года.

– Да, ваше высокопревосходительство, не разделяю революционных идей, – смущённо отвечал он.

– Ты ведь знаешь, что финны готовили очередное убийство, жертвой которого они избрали меня?

– Да, ваше высокопревосходительство, я знаю об этом!

– И ты, финн, стало быть, настроен против этих злоумышленников?

– Да, ваше высокопревосходительство! Зная вас как человека, преданного России, я не могу относиться к заговорщикам иначе, кем бы они ни являлись!

– Я в этом не