За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

найти укрытие от холодного дождя или колючего снега, обогреться от зимней стужи. К такому «ящику» каждый божий день после утренней управы ходила Анника в надежде получить известие от сына.

Революционное брожение в Финляндии нарастало. Финские крестьяне, жившие куда лучше российских, всегда испытывали ограниченность в плодородных почвах. Отторжение земель в пользу насаждаемых русских чиновников и знати ещё в большей степени обострило малоземелье в Суоми. Больше всего земельный передел коснулся Нюландской губернии Финляндского княжества.

Поздней осенью старший Вэсськ вернулся раздосадованным с очередного заседания сельской общины ленсманства[8]. Анника никогда не видела своего мужа таким нервным, мрачным и злым. Привыкнув к сдержанности и немногословности Вэсська, она боялась даже спросить о причинах такого настроения мужа.

– Будем продавать усадьбу! – объявил Вэсськ.

– Что ты говоришь? Бог мой! Одумайся! Наши родители и их родители жили на этой земле! У нас хороший дом! Хорошая земля! Мы никогда не испытывали нужды! Что ты такое удумал, Вэсськ?

– Вот именно поэтому и будем продавать! Пока мы сможем взять за ферму хорошие деньги, потом мы лишимся всего!

– Расскажи толком, что произошло?

– Бургомистр и чиновник сейма объявили, что наши земли будут урезаны в пользу прибывающих русских чиновников и дворян! Ты представляешь? Император забыл о доблести финнов! Передел земли произойдёт уже весной! Надо спешить с распродажей!

– Куда же мы денемся, Вэсськ? Где будут наши девочки?

– Будем перебираться в Соединённые Штаты Америки, в штат Мичиган!

– Ты в своём уме?

– Мы поедем не одни. Посовещавшись с соседями Наами и Киккена, решили, что едем вместе! Мы не прокормимся, если у нас заберут хоть малую толику земли! Ты должна это понимать!

– Вэсськ, как же наш сынок? Мы оставим его одного? А земля? Ведь она должна после нас принадлежать нашему сыну!

– В том-то и дело! Принадлежать будет нечему! Я же втолковываю тебе, что нашу землю заберут и отдадут русским дворянам! А нас просто сгонят!

– Вэсськ! Ты ничего не путаешь? Как так сгонят? Это же наша земля! Она принадлежала всегда нашей семье! Не может того быть!

– Анника, успокойся! Послушай меня! Это трудное решение! Но лучше получить хорошие деньги, чем потерять всё! Тогда мы действительно станем нищими! И дети наши будут лишены всего! И Вэсськ ничего не получит! В Америке много свободной земли! Хорошей земли! Нас освободят от налогов на несколько лет! Я знаю людей, которые туда уехали и неплохо устроились! Тем более, что мы едем несколькими семьями!

– Господи! Страсти какие ты говоришь! Это же край света! Пресвятая Дева Мария!

– Милая моя жена Анника, иного выхода я не вижу! Устроимся на новом месте, и Вэсськ к нам приедет после завершения службы. Подумай обо всём! И будем продавать ферму!

Слёзы, подступившие комом к горлу, неожиданно хлынули на лицо женщины. Рыдания не давали дышать, не хватало воздуха. Анника задыхалась и захлёбывалась в собственных слезах.

– Нет! Нет! Вэсськ! Мы все пропадём! Не будем этого делать! Прошу тебя, откажись от этой затеи! Всё уладится! Будем жить, как жили всегда!

– Анника, не будет, как всегда! Не будет! Пойми это! Надо думать о детях! О том, как им жить в будущем! Всё, Анника, всё! Назад ходу нет! Я запустил торги на хутор! Успокойся! Будем ложиться, уже ночь! Завтра ещё об этом поговорим. Пойдём, пойдём, Анника. Девочки давно должны спать.

Вэсськ, переодев жену, уложил Аннику спать, погладив её по пушистым волосам, словно маленькую девочку. Анника не помнила, когда заснула. Ей снился безбрежный океан и много-много солнца над тёплой волной.

Утром следующего дня младший Вэсськ и ещё пять стрелков были вызваны к командиру батальона. Полковник Мексмонтан встретил их учтиво.

– Вы откомандированы в первый батальон лейб-гвардии Преображенского полка. Учтите, что полком традиционно командует сам император! – вручая бумаги Вэсську, обратился с напутствием Николай Фридальфович. – Не подведите, стрелки! Вам выпала высокая честь служить в самом прославленном полку России! Преображенцы не раз вставали на защиту императора! Удачи вам на новом месте службы, и пусть она не принесёт вам разочарование!

Получив командировочные, стрелки отправились на железнодорожный вокзал. Их ждал поезд до Санкт-Петербурга. Дорога в Северную столицу была недолгой и неутомительной. Санкт-Петербург встретил прибывших серой зимней погодой. Не избалованным солнцем финнам город показался угрюмым, неприветливым и холодным. Снега не было. Застывшая серая земля, сыпавшаяся сверху снежная крупа из низких, тяжёлых тёмных туч, ползущих по серому небу, и холодный, пронизывающий ветер произвели удручающее действие на сошедших с поезда юнцов. Финляндский вокзал представлял собой длинное здание, одноэтажное, по центру с выходами в город, с двухэтажными крыльями по обеим сторонам. Узкие и длинные окна, множество чердачков и труб на крыше придавали ему родные очертания, схожие с финскими столичными строениями.

Гвардейский полк квартировал в центральной части города. Прославленный в боях и один из самых близких к трону, первый батальон лейб-гвардии Преображенского полка располагался совсем недалеко от Зимнего дворца. Казармы батальона были построены на углу Миллионной улицы и Зимней канавки. Сначала здесь квартировали «лейб-кампанцы» – части, помогавшие взойти на трон императрице Елизавете. Впоследствии здесь были построены казармы для первого батальона полка. Сюда-то и спешили стрелки, прибывшие в Петербург из Финляндии.

Квартиры батальона произвели на финнов неожиданно приятное впечатление. Они с волнением рассматривали строения, где предстояло нести солдатскую службу. Полковые постройки, включая и казармы, и служебные здания, полковой храм, плац, составляли крупный комплекс, который превращался в своеобразный «город в городе». Массивные колонны, портики, удлинённые оконные проёмы в зданиях придавали им величественный вид. Так его воспринял Вэсськ. Своеобразным подтверждением тому был говор петербуржцев. Человек, чтобы охарактеризовать своё жильё, мог сказать, что он снимает квартиру «в полках». Любому жителю становилось понятным, о каком районе Санкт-Петербурга идёт речь.

Нахлынувшая было тоска, занывшая в душе у Вэсська, куда-то улетучилась. Чужой город, и вовсе даже не город Суоми, оказался не столь страшным. Мечты и надежды на новую, полную приятных открытий жизнь вновь вернулись к юноше. Наполненными большими надеждами, стрелки вошли в главный корпус первого батальона лейб-гвардии Преображенского полка.

Глава 2. Славный Его Величества лейб-гвардии Преображенский полк

В большом и светлом вестибюле перед широкой лестницей, ведущей на следующие этажи, вошедших встретил дежурный унтер-офицер в звании фельдфебеля.

– Кто такие? По какому вопросу? – выйдя из-за небольшого столика по-военному обратился он к вошедшим.

– Наши командировочные документы! – поприветствовав офицера, протянул Вэсськ, назначенный старшим в группе, сопроводительные документы финских стрелков.

– Извольте подождать! Доложу дежурному капитану обер-офицерского состава, – рассматривая предоставленные документы, ответил унтер-офицер.

После нахлынувшего