За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

Семья жила на небольшой ферме. Издалека виднелась изба, крытая тёсом и окрашенная в ярко-жёлтый цвет. Дом был покрыт кусками зелёного дёрна, который поддерживался хозяевами старательно и заботливо. Эта воздушная зелёная лужайка выглядела очень красиво. Чтобы от сырости не портились стропила, под дёрн настилалась береста. Около избы находились все хозяйственные угодья: огород, засаженный картофелем и овощами, поле и пастбище, луг и лес. На дворе ничего не валялось зря, возле хозяйственных построек не было навозных куч, всё чисто и в порядке. Вокруг усадьбы тщательно мелось и тоже содержалось опрятно. Весёлый домик смотрелся как маленький теремок. В нескольких верстах от домика Лайне находилась ещё одна ферма. Жизнь шла по заведенному предками укладу. Финны и саами, расселённые по мелким хуторам, составляли основу крестьянского сословия.

В городе было иначе. Центром Нюландии являлся большой Гельсингфорс[7]. Это был исключительно шведский город с населением более трёхсот тысяч человек. Даже к началу двадцатого столетия шведский и финский языки звучали в равной степени, русского языка большинство населения не знало. Обучение в гимназиях шло тоже на шведском и финском языках. Лайне гордились тем, что их Вэсськ успешно окончил классическую гимназию, где изучался даже русский язык.

– Уж очень много говорят об обретении независимости Финляндией! Как бы русский император не послал на нас русские войска! Тогда уж точно застреляет оружие! Господи Иисусе! – перекрестившись, продолжала нервничать Анника.

– Не надо так говорить! Только глупые революционеры в своих глупых речах призывают народ к войне с Россией! Они думают, что мы их послушаем! Глупцы! С Россией нам жить! Император обещал дать нашему народу много прав! Успокойся! Будем жить завтра, как жили вчера, как было, так и будет впредь, – разговаривая со своей женой, старший Вэсськ продолжал между тем заниматься домашними делами. Начинался новый день.

К началу двадцатого столетия в Финском генерал-губернаторстве нарастали стремления к независимости от императорской России. Обещанная самостоятельность с наделённым правами финским сеймом, начиная от Александра I и до Николая II, оставалась нерешённым вопросом. Неудачная Русско-японская война 1904–1905 годов усилила революционное брожение во всей Российской империи. К общероссийским противоречиям в Великом княжестве Финляндском наслаивались национальные интересы.

Николаем II была принята политика, направленная на русификацию Финляндии. Особое радение в этом проявил генерал-губернатор Финляндии Николай Иванович Бобриков. Была сделана попытка заставить финнов проходить военную службу в российской армии, противореча их действующему праву нести воинскую обязанность в пределах княжества. Шведов высылали из Финляндии, особенно из городов. Было введено преподавание русского языка в университетах, лицеях, гимназиях и реальных училищах, русский язык был принят в качестве официального. Господство русского языка закрепило издание российской правительственной газеты. Из России переселялось российское дворянство, получая земли в Финляндии, упрощалась процедура поступления русских на службу. Программа русификации Финляндии проводилась с пренебрежением к действующей Конституции.

3 июня 1904 года в здании Финляндского сената Эйген Шауман, сын финского сенатора, выстрелом из пистолета смертельно ранил Бобрикова, который в ночь на 4 июня скончался. Шауман застрелился. Данное событие всколыхнуло Финляндию. На некоторое время Николай Второй смягчил своё отношение к финнам, но ненадолго. Российский император принял ответные меры. 21 ноября 1905 года квартировавший в столице Финляндии, в Гельсингфорсе, лейб-гвардии Финский стрелковый батальон был расформирован. Николай Второй закрепил прежнюю политику путём введения военного правления. С 1906 года русский император стал носить титул великого князя Финляндии.

6 апреля 1906 года на должность министра внутренних дел назначается Пётр Аркадьевич Столыпин. Введённая им политика военного правления в Финляндии просуществовала до 1917 года.

Вэсську Лайне-младшему несказанно повезло, во всяком случае, он сам так считал. Вытянув жребий призывника, юноша был отправлен в лейб-гвардии Финский стрелковый батальон, расквартированный в столице Суоми Гельсинфорсе.

– Что бы я делал на хуторе, если бы не такая удача?! – ликовал он в душе.

– Вэсськ, сыночек, слушайся во всём господ офицеров и не забывай нас с отцом! – вытирая текущие по щекам слёзы, наговаривала Анника, провожая сына.

– Mamma, успокойся! Я ведь семь лет учился в столичной гимназии! Город для меня родной! Я знаю в нём каждый закоулочек! Что бы я делал здесь в свои двадцать лет? Коровам хвосты крутил, в земле копался, как червь! А в армии я мир посмотрю! Экзамен на прапорщика сдам через полгода. Ну, что ты плачешь?

– Вэсськ, сынок! Мне кажется, что я тебя не увижу больше никогда!

– Mamma! Что ты говоришь? Что со мною сделается? Pappa! Успокой ты её!

Но Анника продолжала рыдать. На женщину вдруг навалился такой страх, что она при всей своей сдержанности и неразговорчивости ничего не могла с собой поделать.

– Анника, Анника, пойдём в дом! – потихоньку пытался уговорить жену старший Вэсськ. Но Анника цепко держала в своих руках сына и не собиралась отпускать его. Старший Вэсськ кое-как оторвал жену от юноши и потащил её в дом.

– Прощай! Прощай! Сынок! – кричала она и тянула руки к удаляющемуся сыну.

– Анника, ты будто хоронишь мальчика! Замолчи! Не накликай на нашего мальчика беду! – не стерпел Вэсськ и втолкнул жену в дом.

От этих слов Анника очнулась. Её суеверный ум будто встряхнули, и она резко замолчала.

Вэсськ Лайне, высокого роста, крепкий и статный, сероглазый, похожий на мать, с вьющимися, довольно длинными русыми волосами, быстро шагал к назначенному для новобранцев месту сбора. Он и представить себе в ту минуту не мог, насколько права окажется Анника в своих страхах. Нельзя было и предположить, что эта небольшая полевая дорога уведёт его в немыслимые сибирские дали! И он никогда не увидит родителей, и никогда ему больше не бывать в своём родном хуторе! Но это будет потом. А сейчас он весел, предвкушая новую жизнь, возлагая большие юношеские надежды на открывшееся будущее. Шёл 1905 год.

В новеньких, пошитых по типу офицерского шитья, чёрных мундирах с золотистыми эполетами новобранцы, вытянувшись, стояли на плацу возле солдатских казарм. Присяга…

С волнением стрелки произносили слова клятвы. Вэсську казалось, что теперь вся его жизнь будет принадлежать императору Великой России.

– Я, Вэсськ Лайне, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом перед Святым Его Евангелием в том, что хочу и должен его Императорскому Величеству Самодержцу!

Казалось, что сердце вот-вот выскочит, так колотилось оно в груди!

– В чём да поможет мне Господь Бог Всемогущий!

Прозвучали последние слова присяги.

Командир батальона полковник Николай Фридальфович Мексмонтан поздравил новобранцев с принятием их в Финский батальон, шефом которого