За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

От этих слов у Вэсська пересохло всё в горле. Казалось, что он потерял голос, рот будто онемел, и губы не слушались его. Солдат был даже удивлён тому, что голос всё-таки звучал, хотя казался чужим. От волнения он покрылся холодным потом, его потряхивало, и голова плохо соображала.

– Я хочу сделать тебе предложение государственной важности, – продолжил говорить Столыпин после непродолжительной паузы, – тебе, надеюсь, известно о проводимой мною сельской реформе? – вновь он обратился к Вэсську.

– Да, ваше высокопревосходительство!

– Полагаю, что, заселяя необжитые земли малоземельными крестьянами нашей огромной России и закрепляя за ними навечно землю в собственность, мы навсегда решим земельный вопрос, который так остро стоит в России веками. И крестьянин, став хозяином земли, неплохо заживёт и сможет прокормить не только себя и свою семью, но и страну. Именно для этого двинуты тысячи людей на Восток, в Сибирь! Но переселенцев необходимо защищать от возможных грабежей, провокаторов и прочих подстрекателей, которых немало пытается втереться в крестьянскую массу. Нужны смелые, честные солдаты, которые бы гарантировали сохранение порядка во время великого переселения народов. Их не хватает. Зная тебя, Вэсськ Лайне, как моего личного охранника, который не единожды доказал свою преданность и мужество, предлагаю тебе в качестве офицера охранной службы сопровождать переселенцев, отправляющихся в Сибирь. Это сложное предложение, понимаю твоё теперешнее состояние, но рассчитываю на согласие.

Вэсськ молчал.

«Это что, сон?» – слушая Столыпина, задавал он сам себе вопрос.

Пётр Аркадьевич продолжал:

– Тебе полагается за службу унтер-офицерский чин. Я уж об этом постараюсь. Полагаю, что штаб-офицерского состава Преображенского полка возражать против представления министра внутренних дел не будет. Вопрос можно считать решённым. Тебе будут выплачены хорошие подъёмные, дорожные, сохранён офицерский оклад. По прибытию на место в качестве переселенца получишь землю. Вы, финны, хорошие, рачительные хозяева. Я это отметил давно. Вот и станешь таким финским крестьянином в Сибири. Пусть смотрят и учатся хозяйствовать. Сейчас готовят целую партию чухонцев к переселению на Алтай. Более подробную инструкцию получишь в управлении по переселенческой деятельности у нас в министерстве. Поедешь с земляками. Они тебе больше будут доверять, чем кому-либо другому. Ну как, Вэсськ?

Вэсськ будто ничего не слышал. В его сознании всё перемешалось: Сибирь и Америка, Суоми и Россия. Он словно песчинка в безбрежном океане! Бог знает, на какой берег вынесет его волна!

Столыпин всё говорил и говорил… До Вэсська доходили только отдельные слова.

– Да, Вэсськ, тебе придётся совсем забыть своё имя. В бумагах полка ты числишься Василием Васильевичем Волновым, им и будешь. После выполнения миссии сопровождения и охраны переселенцев перейдёшь в резерв Преображенского полка, так и будешь в нём числиться. Вернёшься в полк в случае военной необходимости. Всё ли понятно?

– Да, ваше высокоблагородие, Пётр Аркадьевич! – совсем растерявшись, ответил Вэсськ.

Столыпин внимательно посмотрел на своего собеседника. Он прекрасно понимал, что творится в душе Вэсська.

– Ничего, вернёшься в казарму, всё обдумаешь, не поспишь ночку, а к утру примешь правильное решение. На сегодня ты свободен. Можешь сдать пост. Как только тебе присвоят звание младшего унтер-офицера, так будешь принимать новую службу. Свободен, Василий Волнов!

Вэсськ не помнил, как оказался в казарме. Ночь прошла без сна. На утро следующего дня началась обычная служба.

«Уж не приснилось ли мне всё?» – недоумевал он.

Время шло, и служба продолжалась.

Через два месяца после разговора с Петром Аркадьевичем Столыпиным Вэсська вызвали в штаб полка. Сообщил об этом командир взвода прапорщик Михайлов. Юноша разволновался. Он прекрасно понимал, что решение по его вопросу принято. Продолжая нести дежурство возле кабинета Столыпина, Вэсськ больше не разговаривал с сановником, да и Председатель правительства тоже не возвращался к нему. И вот вызов в штаб!

Внутренне Вэсськ так и не свыкся с мыслью о том, что поедет в Сибирь!

«Будет, как будет!» – решил он.

Родителям о возможных переменах он не писал. Письма из Америки приходили регулярно. У отца с матерью всё складывалось благополучно. Вэсськ-старший успешно расширял своё хозяйство и ждал сына.

«Что станет с ними, когда узнают, что я уеду в Сибирь? А я? Неужели потеряю отца с матерью навсегда?» – с горечью размышлял Вэсськ, вспоминая матушку и то, как она всегда нежно любила своего первенца. От этих мыслей набегала непрошеная слеза. Стоило немалых усилий заставить себя отбросить мрачные мысли.

– И что, Сибирь? Буду жить как отец! Тоже стану фермером! Встретимся! Обживусь, годик-другой, и махну в Америку! Посмотрю, как там американские фермеры живут!

Он шёл в штаб полка. Вэсськ не сомневался в том, что штаб-офицерского состава положительно решит вопрос о присвоении ему звания младшего унтер-офицера. Всё складывалось для Вэсська, как он того и желал. Служба будет продолжена. С присвоением ему офицерского звания для него откроется новая перспектива. Но далёкая Сибирь настораживала!

«Служба есть служба! Получу распорядок несения обязанностей и буду исполнять! Что ещё требуется от солдата? Быть верным присяге и исполнять приказы! Так и будет!»

В душе Вэсськ скучал по земле, крестьянскому труду, своему дому! Сказывалась вековая традиция предков, их любовь к своей земле и своему хозяйству. Но всё это осталось там, в родной Нюландии, в Суоми! А как оно повернётся в Сибири? Никто не ведает!

Вот и штаб! Боязно! Вэсськ вошёл в знакомое здание штаба лейб-гвардии Преображенского полка. Как и в день приезда его встретил дежурный прапорщик.

– Волнов Василий? Пройдёмте со мной на второй этаж в приёмную их превосходительства генерал-майора господина Драгомирова Владимира Михайловича! Их превосходительство ждёт вас!

Вэсськ последовал за щеголеватым прапорщиком. Вот и массивная дверь приёмной. Они зашли внутрь. Большая и светлая зала была заставлена лёгкими диванчиками, на которых разместились посетители. Прапорщик что-то сказал адъютанту, сидящему за небольшим столиком.

– Минуту! Доложу-с их превосходительству! Вас пригласят! – произнеся фразу, молодцеватый адъютант ловко проскользнул в кабинет генерал-майора.

– Присядьте! Вас вскоре пригласят! – обратился прапорщик к Вэсську, придвигая к нему лёгкое кресло. Взглянув на роскошные часы, находящиеся здесь же, он покинул приёмную.

Вэсськ ждал. Адъютант всё не выходил. Посетители нервно посматривали на плотно закрытую дверь, надеясь на приглашение. Время затянулось. Часы внезапно громко запустили бой. Прошёл час ожидания.

И вот желанная дверь открылась.

– Волнов Василий! Пройдите! Их превосходительство генерал-майор господин Владимир Михайлович ждёт вас!

Вэсськ подошёл к двери. Сердце колотилось. Казалось, что все посетители в приёмной слышат этот сердечный гул. Он зашёл внутрь помещения. За большим столом в кресле сидел командир Преображенского полка генерал-майор Драгомиров Владимир Михайлович. Он был боевым офицером, имевшим за