За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

как и первый. Это успокаивало Василия. Назначив старосту, он перешёл в последний вагон. При первом же взгляде бросилось в глаза заметное различие с предшествующими переселенцами. Скота ничтожное количество, лошадей почти нет, да и порядка в вагоне маловато. Некоторые мужички были явно «навеселе».

– Чей скот в вагоне? – обратился Василий к собравшимся возле него крестьянам.

– Мой, ваше благородие! Что, разве я сделал что не так?

– Всё верно! Я вижу, что далеко не у всех есть живность и инвентарь?

– Не у всех, ваше благородие! Есть среди нас бедняки! Надеются разжиться в новых краях! На подъёмные рассчитывают! На государево вспомошение! Таких много в поезде едеть! Земли у нас мало! Вот надеемся на сибирскую землицу!

– Как звать?

– Фёдором, ваше благородие!

– Вот что, Фёдор, назначаю тебя старостой по вагону. Поможешь порядок соблюдать в пути. Смотрю, и подгулявшие здесь есть мужички! Давай-ка проверим готовность вашу к длительной поездке.

– Что, ваш благородь, иметь надо?

– Продовольствие, воду, корма для скота имеются?

– Да справные мужики имеют, а вот беднота она и есть беднота… Одёжка, и то абы какая! Благо зима закончилась.

– На первой же станции поправим ситуацию, Фёдор! Это будет твоё первое задание. Нам дешёвый товар продавать будут в специальных магазинах. Пока всё! Пьянства не допускать! Замечу второй раз, накажу! В поезде карцер для таких предусмотрен! – по-военному строго завершил разговор с едущими переселенцами унтер-офицер Волнов.

После осмотра закреплённых объектов и проверки часовых Василий вернулся в первый вагон, отведённый для офицеров.

– Матушке надобно ещё отписать о своём решении! Как слова найти? Как бы не огорчить отца с матерью?

Василий поймал себя на мысли, что думать стал на русском языке! Это открытие немало удивило его!

«Прощай, Вэсськ Лайне!» Василий Волнов продолжает служить России! Расположившись в довольно уютном купе первого вагона, Василий написал письмо матушке, сообщив ей о решении остаться в Сибири. Он просил не волноваться за него и обещал писать с дороги.

«Как же будет обо мне горевать матушка! Да и отец не поддержит моё решение. Может, и права была мать, когда при расставании с ним причитала, что больше не свидится со своим сыночком!»

От таких мыслей на Василия навалилась тоска. Он прилёг на приготовленную постель и закрыл глаза. За окном стояла ночь. В вагоне включили отопление. Несмотря на стоявшую на улице апрельскую прохладу, в купе было тепло. Предавшись воспоминаниям о родной Нюландии, родительском доме, которым так гордилась матушка, о непродолжительной службе в Стрелковом батальоне Финляндии, он не заметил, как уснул. Однако сон был непродолжительным.

– Приветствую вас, Василий! – открыв дверь купе, громко обратился к Волнову вошедший прапорщик Семёнов.

– Добро пожаловать, господин прапорщик! – разгоняя сон, встав навстречу вошедшему офицеру, поприветствовал вошедшего Василий. – Верно, нам с вами предстоит проделать нелёгкий путь?

– Да, Волнов, будем коротать дорогу вместе. Как устроились?

– Честно, не успел ещё. Неожиданно для себя уснул!

– Действительно, пора готовиться ко сну. Извините, что нарушил ваш отдых! Задержался на обходе! Завтра отправляемся! Утром нас собирает подполковник Чернецкий с докладами о состоянии готовности к отправлению, вас информировали о совещании?

– Да! Спасибо! Как вам показались переселенцы?

– Внешне вроде всё ничего. Но есть одна сложная для меня проблема. В вагонах чухонцы! В двух вагонах едет мордва из Саратовской губернии, одна беднота! Ни имущества толком нет, ни инвентаря, не говоря уже о лошадях! Но они хоть немного говорят по-русски! Целый вагон составляют эсты и финны! Говорят на своих языках! Вот незадача! Русского, тем более французского, не знают! Лопочут что-то по-своему! Народ состоятельный, хозяйственный. Всё у них имеется: скот, инвентарь! Но как мне с ними общаться? – Прапорщик был явно раздосадован.

Расправив постель, Семёнов улёгся и вскоре заснул. Василий был удивлён услышанному.

«Как же так, ведь Чернецкий говорил о чухонцах! Почему они поручены Семёнову, который не знает языка? Есть ли ещё земляки в поезде? Надеюсь, завтра всё прояснится».

Порассуждав ещё немного, он вновь погрузился в сон.

Утром молодые офицеры, позавтракав в оборудованной в вагоне столовой, поспешили на утреннее совещание к Чернецкому. Все были в сборе. Разместившись за небольшим столом, офицеры обменивались впечатлениями о переселенцах. Вошедший подполковник Чернецкий прервал их оживлённый разговор.

– С добрым утром, господа офицеры! Как устроились?

Услышав слова благодарности за комфортные условия проживания, Пётр Георгиевич перешёл к делу.

– Прошу доложить о готовности переселенцев к отправлению состава. В докладах следует уделить внимание составу переселенцев, наличию у них имущества, национальной принадлежности.

Из кратких докладов офицеров стала ясной картина о едущих в Сибирь переселенцах. Слушая коллег, Василий понял, что крестьяне закреплённых за ним вагонов оказались самыми благополучными. Основная часть переселенцев была из России и Малороссии. Это была беднота Саратовской, Харьковской и Херсонской губерний, а также небольшое количество эстов, финнов и литовцев. В некоторых вагонах отсеки для инвентаря и скота были пусты. Со слов офицеров, крестьяне продали всё, боясь не довести скот до Сибири, надеясь купить необходимое на месте. По завершению докладов офицеров Пётр Георгиевич объявил о времени отправления состава.

– Господа, все свободны! Прошу задержаться младшего унтер-офицера Волнова и прапорщика Семёнова.

После того как в купе подполковника, где и проводилось совещание, остались означенные офицеры, подполковник Чернецкий обратился к Василию.

– Волнов, хочу пояснить вам сложившуюся ситуацию. Не удивляйтесь тому, что за вами не закрепили вагоны с чухонцами. Если бы мы так поступили, то, согласитесь, ваши земляки как народ предприимчивый, стали бы выторговывать для себя дополнительные блага. Поэтому чухонцы закреплены за прапорщиком Семёновым. Однако прапорщик не может с ними общаться. Учитывая знание языка, поручаю вам, особенно первое время, оказать помощь прапорщику в установлении контактов с финнами и эстами. Вас, прапорщик, также прошу не чинить препятствий общению Волнова с чухонцами. Волнов Василий Васильевич сам по национальности является финном родом из Великого княжества Финляндского. Можете к нему обращаться как к переводчику. Засим прошу заняться приготовлением к отправлению состава.

Откланявшись, молодые люди вышли из купе подполковника.

– Что ж, Волнов, зная вас, даже рад, что помощь в качестве переводчика далеко искать не придётся. Ваше настоящее имя Василий?

– Родители нарекли Вэсськом, что по-русски означает «Василий». Когда попал в Преображенский полк, то в бумагах означили Василием. Уже привык.

– Извините за любопытство, а родители ваши чем занимаются.

– Отец с матушкой живут в Америке, у них крупное хозяйство. Надеюсь вскоре навестить их.

– Интересный случай! Пойдёмте, Волнов, в мои вагоны. Поговорите с земляками, поможете назначить старшего.

Офицеры пошли к вагонам с чухонцами. Василий был рад встрече с соотечественниками. Он даже не осознавал